На четвертый день моих китайских каникул со мной приключилась неприятность: началась невралгия лицевого нерва, проявившаяся в подергивании нижней губы на манер нервного тика. Не страшно, но неприятно. И напрягает. И не проходит.
Иду к своему корейскому иглотерапевту. Он взял себе русское имя Володя. Объясняю проблему, прохожу в процедурную, ложусь на циновку. Володя ловко обкалывает мои губы по периметру. Боже, как же больно… лежу полчаса. Тик проходит. Иголки снимают, Володя что-то говорит своей жене, именуемой Надей.
Та бежит на кухню, потом подходит ко мне со стаканом и пиалой. Берет мой палец, опускает в пиалу. Там тёплая вода. «Хорошо»,- говорит Надя. Потом опускает мой палец в стакан с холодной водой. «Такой- не надо»…. Всё понятно. Холодное пиво отныне мне запрещено…
«Анниникасё», - говорит мне Надя на прощание. «Боже мой, я никогда, никогда не смогу повторить это слово», - думаю я. «Это ж ещё круче, чем казанский эчпочмак, который я учила целых два дня»…
Но моя логика с этим ребусом справляется блестяще. Всего-то два женских имени- Анни и Ника. А вдогонку маленькое симпатичное «сё». Всего и делов-то…
«Анниникасё!!!» радостно кричу я на пороге Наде следующим утром, полная счастья от осознания того, что я достойно выдержала очередную жуткую получасовую экзекуцию с кучей иголок…
«Завтра в 5-30», -напоминает Надя.
Не знаю, сколько я ещё выдержу.
Но постараюсь по максимуму. Говорят, это хорошо помогает, причём от всех болезней сразу…
Скоро, скоро будет теплынь,
долголядые май-июнь.
Дотяни до них, доволынь.
Постучи по дереву, сплюнь.
Зренью зябкому Бог подаст
на развод золотой пятак,
густо-синим зальёт Белфаст.
Это странно, но это так.
2
Бенджамину Маркизу-Гилмору
Неподалёку от казармы
живёшь в тиши.
Ты спишь, и сны твои позорны
и хороши.
Ты нанят как бы гувернёром,
и час спустя
ужо возьмёт тебя измором
как бы дитя.
А ну вставай, учёный немец,
мосье француз.
Чуть свет и окне — готов младенец
мотать на ус.
И это лучше, чем прогулка
ненастным днём.
Поправим плед, прочистим горло,
читать начнём.
Сама достоинства наука
у Маршака
про деда глупого и внука,
про ишака —
как перевод восточной байки.
Ах, Бенджамин,
то Пушкин молвил без утайки:
живи один.
Но что поделать, если в доме
один Маршак.
И твой учитель, между нами,
да-да, дружок...
Такое слово есть «фиаско».
Скажи, смешно?
И хоть Белфаст, хоть штат Небраска,
а толку что?
Как будто вещь осталась с лета
лежать в саду,
и в небесах всё меньше света
и дней в году.
3. Баллимакода
За счастливый побег! — ничего себе тост.
Так подмигивай, скалься, глотай, одурев не
от виски с прицепом и джина внахлёст,
четверть века встречая в ирландской деревне.
За бильярдную удаль крестьянских пиров!
И контуженый шар выползает на пузе
в электрическом треске соседних шаров,
и улов разноцветный качается в лузе.
А в крови «Джонни Уокер» качает права.
Полыхает огнём то, что зыбилось жижей.
И клонится к соседней твоя голова
промежуточной масти — не чёрной, не рыжей.
Дочь трактирщика — это же чёрт побери.
И блестящий бретёр каждой бочке затычка.
Это как из любимейших книг попурри.
Дочь трактирщика, мало сказать — католичка.
За бумажное сердце на том гарпуне
над камином в каре полированных лавок!
Но сползает, скользит в пустоту по спине,
повисает рука, потерявшая навык.
Вольный фермер бубнит про навоз и отёл.
И, с поклоном к нему и другим выпивохам,
поднимается в общем-то где-то бретёр
и к ночлегу неблизкому тащится пёхом.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
