Тьма!
Даже не тьма, а густой сумрак. Намеки движения, силуэты. Но все это видится не глазами - смутные образы возникают непосредственно в голове. Я стою в толпе и жду своей очереди. «Толпа» - это не совсем правильно сказано. Как я уже говорил, я никого не вижу. Я просто не могу тут видеть. Точнее, тут не видится… Но мы «стоим» рядом, нас множество, и мы чувствуем друг друга. Не дыхание и звуки, но эмоции. И эти эмоции раздражают. Кто-то боится, кто-то просто возбужден, кто-то не понимает, что происходит… Я же просто зол! Знаете, что «злой» - это единственное прилагательное с одной гласной? Я бы и ее выкинул как-нибудь, но пока не знаю, как. Я тоже не понимаю, что происходит. Я помню вчерашний день. Хорошо помню, как всегда. Но, как я здесь оказался, я не помню и не понимаю. И поэтому я очень зол... Я ментально ищу единомышленника… Эмоции, эмоции, чувства… Все невнятные, все с кислинкой страха. Тошно. Хотя… вдруг, где-то на грани… Ну, конечно, такая же злость, та же аура, там, далеко. Меня физически тянет туда. Это Она. Я понял… Стоп!
Свет!
Яркий, слепящий свет. И внезапное понимание. Вот то, самое яркое и самое дальнее пятно… Впрочем, вы и так все поняли или сейчас поймете. А вот мой ангел-хранитель, самый блекленький. Стоит передо мной и мерцает неровно. Чувствую, оправдательную речь готовит – он здесь вроде моего адвоката.
– А этот почему вне списка? Особенный?
– Да нет, ничего особенного, он хороший, он…
– ?
– Но у нас, боюсь, проблемы…
– ???
– Гордыня…
– Хм… А по делам-то Рай! В чистом виде Рай!
– Вот и я о том же. Несоответствие… Полное.
Начинаю закипать дешевым кипятильником. Ненавижу себя за это, но ничего не могу поделать.
– Ишь ты, Смотри на него! Задира?
– Петруш, ну не зли его, не надо.
– Это почему? Рай надо заслужить!
И тут я, наконец, взрываюсь.
– Да пошел ты! Ни перед кем не выслуживался! Вот еще!
– Силен, брат! А, давай-ка мы его…
– Да пошел ты на…
Стоп!
Тьма!
Темнота. Ни зги. Вот достали своими фокусами! А я думал, серьезная контора. Но в это раз я понимаю, что должен видеть глазами. Просто пока не вижу. Интересно, почему? Ослеп? Вдруг снова чувствую вокруг людей. Нескольких. Эмоции. Все нервничают. Ждут. Одному ждущему больно. Он устал, он на грани… Он зол. Люди вокруг говорят, кричат, спорят…
– Кесарево нужно, немедленно!
– Не сметь! Я сама! Сама!
– Помрешь ты «сама»!
Какая знакомая аура… Так это ведь незнакомка из Приемной!
Эй, осторожней! Какая-то сила выталкивает меня наружу, подхватывают сильные руки, тянут… Мама!!! С отрезанной пуповиной медленно гаснет сознание… Гу, гу-гу. Я плохо соображаю, делаю усилие. Как я зол! Не помню, не могу вспомнить. Мама? Жалкие остатки разума покидают меня, слова ускользают, разодранные мысли выскальзывают из головы и теряются во Вселенной. Пустота… Зачем вы меня шлепнули? Я всхлипываю и начинаю плакать… Стоп!
Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями тёплая дымка плыла.
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.
Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звёзд.
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.
Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочёта
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого,
шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали
всё пришедшее после.
Все мысли веков,
все мечты, все миры,
Всё будущее галерей и музеев,
Все шалости фей,
все дела чародеев,
Все ёлки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек,
все цепи,
Всё великолепье цветной мишуры...
...Всё злей и свирепей
дул ветер из степи...
...Все яблоки, все золотые шары.
Часть пруда скрывали
верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнёзда грачей
и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды
ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
От шарканья по снегу
сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной
снежной гряды
Всё время незримо
входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
По той же дороге,
чрез эту же местность
Шло несколько ангелов
в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
– А кто вы такие? – спросила Мария.
– Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
– Всем вместе нельзя.
Подождите у входа.
Средь серой, как пепел,
предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.
Светало. Рассвет,
как пылинки золы,
Последние звёзды
сметал с небосвода.
И только волхвов
из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
Он спал, весь сияющий,
в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени,
словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потёмках,
немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на деву,
Как гостья,
смотрела звезда Рождества.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
