По Грузии на машине. Часть 1. Военно-Грузинская дорога
Мои близкие родственники едут в Грузию на машине и попросили меня перечислить, где побывать.
Наверное, я увлекся и перечисление у меня получается странным.
Это первая часть - приезд в Тбилиси. Дальше я еще не перечислил... )
«…пережил я Военно-Грузинскую дорогу. Это сплошная поэзия, не дорога, а чудный фантастический рассказ, написанный Демоном, влюбленным в Тамару...».
А.П. Чехов
Въезжаем в страну через «врата Грузии» — Дарьяльское ущелье. Едем в Тбилиси! Чуть менее двухсот километров. Не торопимся, смотрим вокруг. Наслаждаемся. Вы уже в сказке! Здесь жил Демон Лермонтова. Он и сейчас залетает в Дарьяльское ущелье, а иногда врубелевским могучим юношей в роденовской задумчивости застывает на одной из скал, глядя на быстрый Терек. Суровый край, жесткий, угловатый. Это Кавказ!
Поселок Степанцминде (Казбеги) — первый грузинский поселок. Можно остановиться, заночевать и с утра подняться в горы к церкви Гергети... На фоне Казбека детской игрушкой смотрится Храм Святой троицы или Цминда Самеба (XIV в.). «…белые оборванные тучи перетягивались через вершину горы, и уединенный монастырь, озаренный лучами солнца, казалось, плавал в воздухе, несомый облаками» (А.С. Пушкин, 1829). Это про Геретский Храм! Решайтесь… Хотя нет, Тбилиси зовет! Спускайтесь с гор внимательно, потому как Крестовый перевал — это самый сложный участок пути. Я сейчас пишу эти строки и, казалось бы, давно забытые названия шепчутся в ухо через две тысячи километров и десятки лет… из далекого детства.
Чуть не доезжая до Гудаури, увидите «рыжий» источник с минеральной водой. Сам источник находится чуть выше по склону, а от него застывшей парафиновой рекой стекает с горы травертин. Сотни, тысячи (?) лет окаменевших отложений. Травертин подрезают, чтоб он не «наплывал» на дорогу, и он становится похож на коричневую затвердевшую пенку, которая образуется, когда делаешь яблочный сок. Впрочем, действительно, цвет дает именно железо в обоих случаях. Пьем воду (хм! а она приятная), фотографируемся и едем дальше.
Притормозите до Гудаури — увидите смотровую площадку-диораму. Это Арка Дружбы Народов. Притормозите после Гудаури — увидите еще одну Смотровую Площадку. Бумажный самолетик, запущенный оттуда мною когда-то лет тридцать назад, летал над ущельем часами. Посмотрите — там ли он? Еще летает? А в самом Гудаури летом делать нечего — пустые отели (от уцелевших советских до ультрасовременных), застывшие подъемники, ветер по склонам гор, запахи коровьих лепешек и разнотравья… Зато зимой тут рай для лыжников!
Источник чистой холодной воды у дороги подскажет вам, что рядом памятник Григолу Орбелини. Сам памятник чуть прикрыт деревьями. Это традиционная «прохладная» остановка. Пьем, наполняем тару холодной водой и снова в машину!
Едем дальше и видим еще один памятник — старец под полуразрушенным сводом церкви. Этот памятник мне всегда нравился. Он очень… жертвенный, что ли. Сулхан-Саба Орбелиани. Грузинский князь, дипломат, поэт и писатель, который, преследуя цель найти защиту для отечества, чуть было не обратил Грузию в католичество. А в другой раз, чуть было не опередил Георгиевский трактат, спеша на встречу с Петром I. По иронии судьбы оба умерли с разрывом в три дня, так и не встретившись. Похоронен, кстати, в Москве. В церкви где-то на Ленинградке. Забыл, где именно… Впрочем, я зарекался в этом опусе расшифровывать имена и названия. Все очень легко гуглится. Моя цель — лишь показать, что именно искать. Вперед!
Не доезжая до Пасанаури, справа перед очередным мостом — забегаловка-хинкальная. ВСЕМ ЕСТЬ ХИНКАЛИ! Больше не брать ничего! Только хинкали. МНОГО! Страдать от обжорства, запивать чудным грузинским лимонадом или неплохим пивом для нерулящих! Вкусно? Вы в Грузии, ребята! Это Мтиулети, горная страна («мта» – гора по-грузински). Здесь хинкали готовят по-особому, по мтиульски. Хотя… нет, боюсь... Нет, все же скажу. Хоть и считается, что эти хинкали самые вкусные, но мне больше нравятся «калакури» (что в переводе означает «городские»). Они с зеленью, в отличие от местных… Но, это все впереди! Пасанаури. Легкие Грузии. Деревня-курорт. Здесь сливаются две Арагви в одну. Сливаясь, Черная и Белая Арагви текут параллельно в одном русле. И это потрясающе! Воды еще очень долго не смешиваются, и река остается двухполосной — черно-белой... Странное зрелище! До слияния рек слева будет «ржавый» источник. Не помню – до Пасанаури или после. Но вы его не пропустите, потому что все вокруг него ярко-красное! ПИТЬ! Удивляться, что вкусно. С собой много не брать — через несколько часов вода потеряет целебные свойства и приобретет неприятный вкус. Едем дальше?
Жинвальское водохранилище потрясает своим цветом и красотой. У самой воды в низине суровым воином застыла средневековая крепость Ананури. Крепость в отличном состоянии. В Ананури можно полазить, а можно смотреть издали. Это сногсшибательно красиво. Лучшие фотки получаются, если отъехать от Ананури (проехать дальше) и сфотографировать крепость на фоне воды с горы, обернувшись назад. Езжайте медленно, не пропустите лучшие кадры! Я как-то, выйдя из машины в этом месте, сделал шагов пятнадцать в гору, чтоб поймать самый волшебный кадр и… остался там надолго. Вскоре ко мне присоединился мой племянник, и мы долго еще метались от орехов к ежевике и малине и обратно. Как тут уехать? Остальные нас поняли с трудом, но сдержались, за что получили небольшую порцию лещины и горсть ежевики. Едем дальше! Лазурного цвета водохранилище еще какое-то время будет мелькать слева, догоняя и отставая, провоцируя заядлых фотографов останавливаться еще и еще, а потом простится с вами и пристанет игривым щенком к какой-нибудь другой машине…
Подъезжаем ко Мцхета. Дорога постепенно превращается в роскошную трассу с отличным покрытием. Мы скоро увидим и Джвари (помните «Мцыри»? действие поэмы происходит именно в этом монастыре), и Свети-Цховели (с десницей Великого Мастера) ... Но, вперед! Трасса прямая и быстрая, а во Мцхета мы поедем уже из Тбилиси. Разве вы не устали? До столицы всего двадцать минут!
Вот скромная приморская страна.
Свой снег, аэропорт и телефоны,
свои евреи. Бурый особняк
диктатора. И статуя певца,
отечество сравнившего с подругой,
в чем проявился пусть не тонкий вкус,
но знанье географии: южане
здесь по субботам ездят к северянам
и, возвращаясь под хмельком пешком,
порой на Запад забредают - тема
для скетча. Расстоянья таковы,
что здесь могли бы жить гермафродиты.
Весенний полдень. Лужи, облака,
бесчисленные ангелы на кровлях
бесчисленных костелов; человек
становится здесь жертвой толчеи
или деталью местного барокко.
2. Леиклос
Родиться бы сто лет назад
и сохнущей поверх перины
глазеть в окно и видеть сад,
кресты двуглавой Катарины;
стыдиться матери, икать
от наведенного лорнета,
тележку с рухлядью толкать
по желтым переулкам гетто;
вздыхать, накрывшись с головой,
о польских барышнях, к примеру;
дождаться Первой мировой
и пасть в Галиции - за Веру,
Царя, Отечество, - а нет,
так пейсы переделать в бачки
и перебраться в Новый Свет,
блюя в Атлантику от качки.
3. Кафе "Неринга"
Время уходит в Вильнюсе в дверь кафе,
провожаемо дребезгом блюдец, ножей и вилок,
и пространство, прищурившись, подшофе,
долго смотрит ему в затылок.
Потерявший изнанку пунцовый круг
замирает поверх черепичных кровель,
и кадык заостряется, точно вдруг
от лица остается всего лишь профиль.
И веления щучьего слыша речь,
подавальщица в кофточке из батиста
перебирает ногами, снятыми с плеч
местного футболиста.
4. Герб
Драконоборческий Егорий,
копье в горниле аллегорий
утратив, сохранил досель
коня и меч, и повсеместно
в Литве преследует он честно
другим не видимую цель.
Кого он, стиснув меч в ладони,
решил настичь? Предмет погони
скрыт за пределами герба.
Кого? Язычника? Гяура?
Не весь ли мир? Тогда не дура
была у Витовта губа.
5. Amicum-philosophum de melancholia, mania et plica polonica
Бессонница. Часть женщины. Стекло
полно рептилий, рвущихся наружу.
Безумье дня по мозжечку стекло
в затылок, где образовало лужу.
Чуть шевельнись - и ощутит нутро,
как некто в ледяную эту жижу
обмакивает острое перо
и медленно выводит "ненавижу"
по росписи, где каждая крива
извилина. Часть женщины в помаде
в слух запускает длинные слова,
как пятерню в завшивленные пряди.
И ты в потемках одинок и наг
на простыне, как Зодиака знак.
6. Palangen
Только море способно взглянуть в лицо
небу; и путник, сидящий в дюнах,
опускает глаза и сосет винцо,
как изгнанник-царь без орудий струнных.
Дом разграблен. Стада у него - свели.
Сына прячет пастух в глубине пещеры.
И теперь перед ним - только край земли,
и ступать по водам не хватит веры.
7. Dominikanaj
Сверни с проезжей части в полу-
слепой проулок и, войдя
в костел, пустой об эту пору,
сядь на скамью и, погодя,
в ушную раковину Бога,
закрытую для шума дня,
шепни всего четыре слога:
- Прости меня.
1971
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
