- Эй, кто там? – услышав тихий шорох, Малыш свесил голову с кровати и спросил темноту.
- Это я. Рад, что не спишь.– отозвалась темнота.
- А кто ты? – опасливо прошептал Малыш.
- Волчок. – настороженно ответила темнота.
- Настоящий? Ну наконец-то.
- Ага. Спускайся сюда и потрогай сам.
Как только Малыш спустил на пол босые ноги, шорох вылез из темноты и из-под кровати показался Волчок. Весь серенький, только глаза чёрными бусинками блестят. Малыш потрогал его жёсткую шёрстку, пощупал ухо, погладил нос.
- Ты настоящий. – сказал он и немного попятился.
Заметив это, Волчок улыбнулся:
- Садись рядом, я не кусаюсь.
- Чё, правда? – Малыш снова подошёл ближе – А мне говорили, что…
- Что говорили?
- Да всякое… Не имеет значения, забудь! – махнул рукой Малыш.
- Что за бочок укушу? Я в курсе. Это пропаганда.
Малыш совсем успокоился, засунул руку под подушку, потом сел рядом с Волчком на пол:
- А у меня яблоко есть, хочешь с тобой поделюсь?
- Хочу. – ответил Волчок. – А у меня конфета. «Красная шапочка»
Волчок откусил половину от яблока, которое ему протянул Малыш. Малыш взял конфету и стал рассматривать в лунном свете этикетку, на которой была изображена девочка в красном чепчике с корзинкой.
- Ты её знал? – серьёзно спросил Малыш.
- Нет. Прапрапрадедушка вроде знал. Она в древности жила, задолго до Великой Французской революции.
Малыш посмотрел на Волчка с уважением.
- А что такое пропаганда?
- Пропаганда? Это когда днём из всех динамиков поют, что я приду ночью и порву тебя на мясо, если не сделаешь, как они хотят. А приходит ночь и мы тупо жрём яблоки и конфеты.
- И когда я проснусь, мне никто не поверит?
- Точно, сечёшь!
- А ты приходи днём. Давай бороться с пропагандой.
Волчок снова сделался серьёзным.
- Нет, дружище, лучше ты ко мне по ночам. Тут безопаснее. Я тебе следующий раз леденец на палочке принесу – «Серенький козлик» Правда с барбарисовым вкусом и почему-то красный. А козлик-то был со мной идентичного цвета. Его я помню. Э-э, да ты уже носом клюёшь!
Волчок взял Малыша на лапы и перевалил в постель. Затем накрыл одеялом, подоткнул его под ножки и полез к себе под кровать, напевая в усы «Придёт серенький волчок, дыщ-дыщ, йоу-йоу!!! И укусит за бочок. Дыщ-дыщ, йоу-йоу!»
Когда песня стихла, плотно сомкнулась глухая Темнота.
Завидую, кто быстро пишет
и в благости своей не слышит,
как рядом кто-нибудь не спит,
как за стеною кто-то ходит
всю ночь
и места не находит.
Завидую, кто крепко спит,
без сновидений,
и не слышит,
как рядом кто-то трудно дышит,
как не проходит в горле ком,
как валидол под языком
сосулькой мартовскою тает,
а все дыханья не хватает.
Завидую, кто крепко спит,
не видит снов,
и быстро пишет,
и ничего кругом не слышит,
не видит ничего кругом,
а если видит,
если слышит,
то все же пишет о другом,
не думая,
а что же значит,
что за стеною кто-то плачет.
Как я завидую ему,
его уму,
его отваге,
его перу,
его бумаге, чернильнице,
карандашу!
А я так медленно пишу,
как ношу трудную ношу,
как землю черную пашу,
как в стекла зимние дышу -
дышу, дышу
и вдруг
оттаиваю круг.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
