Бокс научил меня никогда не оставаться лежать,
всегда быть готовым вновь атаковать…
быстро и жёстко, подобно быку.
Эрнест Хэмингуэй
Как жить, когда больше ничего не впечатляет так, как раньше, в первый раз? Первая радость. Первая боль. Первое удовольствие. Первый испуг… Самый первый – это сильно, это мощно, впечатывается и остаётся на всю жизнь, как маяк или якорь. Наше тело, словно лодка, удерживается от дрейфа по эмоциональной воде первыми изначальными якорями. Всё остальное вторично – сравнивается, привязывается к ним, каждое событие прикрепляется к подобному. Чем дальше, тем тяжелее связки на якорях. И тем сложнее найти новое, такое же свежее, как впервые.
И что делать, как жить? Неужели остаётся лишь сравнивать, накидывая сети узнавания на выловленную рыбу? Ску-у-ушно, словно кризис среднего возраста…
Тебе приходится каждый день выходить в неведомый океан за едой на утлой лодчонке своего тела. Выбираться из маленькой, неудобной, но привычно обжитой бухты на большую воду. Бояться всего: шторма, моби диков, диких рыб, страшных существ в глубине, ветра перемен, ветра вообще – а вдруг унесёт в открытое пространство?! Ветра перемен – а вдруг вид бухточки изменит привычному взгляду?! Бояться шторма – не приспособлена посудина для стихий. Страшиться штиля – чтобы выйти за пропитанием, придётся грести, а затем, напрягая остатки силёнок, – обратно. И страх, что кончатся силы или течение навсегда отгонит лодку от дома, отнимает последние. И кому сдалась тогда вся добыча?
И что есть рыба? И можно ли её есть? Чтобы узнать – накидываешь сети узнавания на нечто, проступающее из глубины, тащишь и вглядываешься в существо: опасно – не опасно, съедобно – не съедобно, полезно – не полезно. Чем ближе, тем чётче контуры, тем теснее сеть. Но реальность плывёт перед глазами, рябит, меняет очертания. Если перегнуться через борт и заглянуть в бездну, там всё не изведано до тех пор, пока не применишь капли успокоительных образов. Раз – и страшное превращается в сельдь, два – и монстр в краба. И ты расслабляешься – мир снова привычен, пусть на длину вытянутых рук, но назван и понятен.
А в бездне – нет, там всё чужое, не объяснённое, непонятное, отчего пугающее. И ужаснее всего то, что когда ты испуганным енотом высунулся за борт и позволил своей тени тронуть воду – бездна точно таким же взглядом оценивающе вперивается в тебя. Первобытный страх отбрасывает, тяжело дыша, ты судорожно отворачиваешься, хватаешься за спасательные образы облаков, Солнца, берега, вёсел, ёрзаешь на доске, уговариваешь и гладишь цепные страхи: – Тихо, тихо, нам всё почудилось.
И через пару минут уже страдаешь от невозможности впечатляться так же тотально, как в детстве, когда ещё не были связаны сети и не брошены многочисленные якоря…
Рыбак, ты смешон и жалок. Хочешь новизны – выйди на большую воду, гляди в бездну, выбрось свои сети, забудь их на берегу. Срежь или хотя бы затащи на берег часть якорей. Всматривайся прямо в бездонные глаза неизвестности. Там открытий – на миллион твоих жизней.
Заведи будильник. Проснись. Никогда не поздно жить настоящим. Просто будь любопытен. Просто забудь старые сети на берегу и иди на охоту в океан. Просто будь.
...Опускаясь со дна, поднимаясь на дно,
я запомнил с часами костёл.
Начиналось на станции Ангел оно,
у Семи продолжалось Сестёр.
Развлекательный пирс на морском берегу,
всё быстрей и быстрей карусель.
Веселись не хочу, хохочи не могу,
а ребяческий страх пересиль.
Маракует астролог тире хиромант
и по звёздам читает ладонь.
Не смертельно, что мой гороскоп хероват,
а её гороскопа не тронь.
В небесах замирает навытяжку змей,
напрягается трос-окорот.
Истукана из лавки восточной прямей
этот викторианский курорт.
Отступает волна, подступает волна,
выступает на площади мим.
Как она, одинаков во все времена,
а сегодня ни с чем не сравним.
А по волнам трассирует камень-голыш
и почти настигает закат,
и вбирает с ладони ливанский гашиш
по-британски терпимый Silk Cut.
И зеркальная вывеска «завтрак-ночлег»,
и хозяина вежливый стук,
и горящий ночник, как он утром поблек,
одеяла узорный лоскут.
Не стучи, не тревожь, мы не спим однова.
Как рукой удержать жернова?
Я пишу на обложке буклета слова,
а она как волна, как трава, —
перемелется всё, перемолотый сор
отклубится и ляжет под пресс.
Как две капли ни с чем не сравнимый узор
через шёлковый вспыхнет разрез.
1995
_____________________________________ Silk Cut— «Шёлковый разрез» (англ.), популярная в Британии марка сигарет
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
