После того как я пересмотрел все лучшие фильмы из списка Всех Времён и Народов, мне стало грустно.
Пусто на душе стало. Я понял, что всё самое интересное в моей жизни, уже произошло.
И ожидать большего, уже не стоило...
И вот тогда вдруг неожиданно я завыл. Громко и протяжно, как одинокий беглый волк из лесной глухой чащи.
А гулкое эхо разнесло мою взорвавшуюся тоску по всему двадцатисемиэтажному, наспех отстроенному
из монолитного бетона дому.
Я выл закатив глаза, исступлённо исполняя финальное соло, как поют быть может свою последнюю песню
затерявшиеся где-то в глубоких оврагах, среди пустых и бесконечно заснеженных степей, холодной,
бескрайней средне-русской равнины, обречённые, отбившиеся от стаи псы.
Для них это как заключительный, ритуальный танец.
На мой вой тут же сбежались все жильцы. Простите, так уж получилось.
Они барабанили в дверь. Требовали прекратить выть. А кто-то сразу вызвал спасателей.
Дверь металлическую успешно взломали, а меня выволокли во двор прямо на грязный снег.
Я стоял посередине улицы, дрожал, а вокруг толпились люди. Некоторые жалели меня.
Было очень холодно. И я был страшно напуган.
Кто-то сказал; До чего довели, бедное создание.
А другой уточнил; Хозяин уехал когда ещё начинались первые праздники, и обещал вернуться к Старому Новому Году.
Вот видимо пёс и не выдержал долгой разлуки.
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, - гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли -
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, - туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
