Сентябрь нынешний закончился холодными дождями и хмарями и грузно улетел, сизокрылый, в дали заморские, а в наши веси к рождению первого дня октября вернулось весёлое солнеликое бабье лето.
Но ещё вчера, проезжая по делам в центр поселения, я, как и в другие промозглые дни сентября, сиротливо поглядывал на облысевшую маковку башни: как-то незаметно снялись с неё аисты и упорхнули в тёплые дали с новым своим потомством. А потомство было замечательным: двое аистят росли на моих глазах не по дням, а по часам, и радовали душу. Были они стройными, светлыми, чистыми пером, выглядывали из гнезда, любопытные, в мир неоглядный, и пока росли – никогда не оставались одни: если улетал за добычей отец – за детьми следила мать, если отлучалась мама – птенцов опекал папа.
И вот теперь - ни родителей, ни птенцов. Встали на крыло детки, и полетели со взрослыми в небеса необозримые… Ищет их на месте вернувшееся станичное солнышко, а башня пуста... И уже не так празднично улыбается оно, и вместе с ним грущу о любимых птицах и я. Ведь отправились они в неведомые края, как минимум, на полгода – до марта-апреля. А это очень долгий разлучный срок для одинокого сердца…
Я скучаю по вас, милые, возвращайтесь пораньше, пожалуйста!
По рыбам, по звездам
Проносит шаланду:
Три грека в Одессу
Везут контрабанду.
На правом борту,
Что над пропастью вырос:
Янаки, Ставраки,
Папа Сатырос.
А ветер как гикнет,
Как мимо просвищет,
Как двинет барашком
Под звонкое днище,
Чтоб гвозди звенели,
Чтоб мачта гудела:
"Доброе дело! Хорошее дело!"
Чтоб звезды обрызгали
Груду наживы:
Коньяк, чулки
И презервативы...
Двенадцатый час -
Осторожное время.
Три пограничника,
Ветер и темень.
Три пограничника,
Шестеро глаз -
Шестеро глаз
Да моторный баркас...
Три пограничника!
Вор на дозоре!
Бросьте баркас
В басурманское море,
Чтобы вода
Под кормой загудела:
"Доброе дело!
Хорошее дело!"
Чтобы по трубам,
В ребра и винт,
Виттовой пляской
Двинул бензин.
Вот так бы и мне
В налетающей тьме
Усы раздувать,
Развалясь на корме,
Да видеть звезду
Над бугшпритом склоненным,
Да голос ломать
Черноморским жаргоном,
Да слушать сквозь ветер,
Холодный и горький,
Мотора дозорного
Скороговорки!
Иль правильней, может,
Сжимая наган,
За вором следить,
Уходящим в туман...
Да ветер почуять,
Скользящий по жилам,
Вослед парусам,
Что летят по светилам...
И вдруг неожиданно
Встретить во тьме
Усатого грека
На черной корме...
Так бей же по жилам,
Кидайся в края,
Бездомная молодость,
Ярость моя!
Чтоб звездами сыпалась
Кровь человечья,
Чтоб выстрелом рваться
Вселенной навстречу,
Чтоб волн запевал
Оголтелый народ,
Чтоб злобная песня
Коверкала рот,-
И петь, задыхаясь,
На страшном просторе:
"Ай, Черное море,
Хорошее море..!"
1927
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
