Сентябрь нынешний закончился холодными дождями и хмарями и грузно улетел, сизокрылый, в дали заморские, а в наши веси к рождению первого дня октября вернулось весёлое солнеликое бабье лето.
Но ещё вчера, проезжая по делам в центр поселения, я, как и в другие промозглые дни сентября, сиротливо поглядывал на облысевшую маковку башни: как-то незаметно снялись с неё аисты и упорхнули в тёплые дали с новым своим потомством. А потомство было замечательным: двое аистят росли на моих глазах не по дням, а по часам, и радовали душу. Были они стройными, светлыми, чистыми пером, выглядывали из гнезда, любопытные, в мир неоглядный, и пока росли – никогда не оставались одни: если улетал за добычей отец – за детьми следила мать, если отлучалась мама – птенцов опекал папа.
И вот теперь - ни родителей, ни птенцов. Встали на крыло детки, и полетели со взрослыми в небеса необозримые… Ищет их на месте вернувшееся станичное солнышко, а башня пуста... И уже не так празднично улыбается оно, и вместе с ним грущу о любимых птицах и я. Ведь отправились они в неведомые края, как минимум, на полгода – до марта-апреля. А это очень долгий разлучный срок для одинокого сердца…
Я скучаю по вас, милые, возвращайтесь пораньше, пожалуйста!
На фоне Афонского монастыря
потягивать кофе на жаркой веранде,
и не вопреки, и не благодаря,
и не по капризу и не по команде,
а так, заговаривая, говоря.
Куда повело... Не следить за собой.
Куда повело... Не подыскивать повод.
И тычется тучное (шмель или овод?),
украшено национальной резьбой,
создание и вылетает на холод.
Естественной лени живое тепло.
Истрёпанный номер журнала на пляже
Ты знаешь, что это такое. Число
ушедших на холод растёт, на чело
кладя отпечаток любви и пропажи,
и только они, и ещё кофейку.
И море, смотри, ни единой медузы.
За длинные ноги и чистые узы!
Нам каяться не в чем, отдай дураку
журнал, на кавказском базаре арбузы,
и те, по сравнению с ним на разрез —
белее крыла голодающей чайки.
Бессмысленна речь моя в противовес
глубоким речам записного всезнайки,
с Олимпа спорхнул он, я с дерева слез.
Я видел, укрывшись ветвями, тебя,
я слышал их шёпот и пение в кроне.
И долго молчал, погружённый в себя,
нам хватит борозд на господней ладони,
язык отпуская да сердце скрепя.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
