Бывают моменты, когда ты счастлив… Сказать так – ничего не сказать, я понимаю. Таких моментов множество, и причиной им (в основном) являются вполне понятные события. Ты полностью осознаешь, почему именно счастлив и что послужило тому толчком. Но так бывает далеко не всегда. Попробую описать те мгновения, о которых давно хотел рассказать. Анализируя постфактум, я понимаю, что предтечей «бессознательного счастья» должны быть несколько факторов. Во-первых, мне не должно быть в этот момент хреново. Несколько удачных ситуаций подряд (например, успешные переговоры, выполненное дело, здоровая усталость или просто приятный разговор) составляют благоприятный фон. Во-вторых, я не должен думать. Точнее, думать можно, но в том же фоновом режиме. Именно поэтому чаще всего меня «накрывает» в машине, когда я за рулем. В этом случае я не думаю ни о чем целенаправленно – мысли текут себе вялой рекой или скачут на порогах, чтобы перекатить их и снова потечь одной сплошной медлительной массой. Как я понял, в этом случае очень важен пейзаж вокруг и, что еще важнее, освещение. Это может быть и зима, и лето, и город, и природа. Я еду и вдруг понимаю: как хорошо! Просто – как хорошо! Хорошо-то как! Я начинаю расплываться, утекать из машины, я накрываю собой все пространство вокруг, как бы нависаю над округой. Может, именно поэтому важно, чтоб я ехал – подспудно хочется охватить как можно больше пространства. Я начинаю чувствовать себя вне машины – летящим над дорогой, глядящим из окон высотки, сидящим на скамейке, бегущим по аллее, глядящим на горизонт во все четыре стороны, за горизонт… Я нигде и одновременно всюду. При этом я не отвлекаюсь от вождения. Более того, краем сознания еще и пытаюсь понять, «откуда привалило», отчего на меня нашло (или снизошло) такое. Я смакую это состояние, растягиваю как сладкую ириску-тянучку, стараюсь не упустить ни одно мгновение, чувствую, как чуть сдавливает сердце и как вдруг оно «раскрывается». Когда эти ощущения идут на убыль, какое-то время мне удается балансировать на грани их затухания. А потом…. Потом я счастлив. Просто по обыкновенному счастлив… Какое-то короткое время.
Закат, покидая веранду, задерживается на самоваре.
Но чай остыл или выпит; в блюдце с вареньем - муха.
И тяжелый шиньон очень к лицу Варваре
Андреевне, в профиль - особенно. Крахмальная блузка глухо
застегнута у подбородка. В кресле, с погасшей трубкой,
Вяльцев шуршит газетой с речью Недоброво.
У Варвары Андреевны под шелестящей юбкой
ни-че-го.
Рояль чернеет в гостиной, прислушиваясь к овации
жестких листьев боярышника. Взятые наугад
аккорды студента Максимова будят в саду цикад,
и утки в прозрачном небе, в предчувствии авиации,
плывут в направленьи Германии. Лампа не зажжена,
и Дуня тайком в кабинете читает письмо от Никки.
Дурнушка, но как сложена! и так не похожа на
книги.
Поэтому Эрлих морщится, когда Карташев зовет
сразиться в картишки с ним, доктором и Пригожиным.
Легче прихлопнуть муху, чем отмахнуться от
мыслей о голой племяннице, спасающейся на кожаном
диване от комаров и от жары вообще.
Пригожин сдает, как ест, всем животом на столике.
Спросить, что ли, доктора о небольшом прыще?
Но стоит ли?
Душные летние сумерки, близорукое время дня,
пора, когда всякое целое теряет одну десятую.
"Вас в коломянковой паре можно принять за статую
в дальнем конце аллеи, Петр Ильич". "Меня?" -
смущается деланно Эрлих, протирая платком пенсне.
Но правда: близкое в сумерках сходится в чем-то с далью,
и Эрлих пытается вспомнить, сколько раз он имел Наталью
Федоровну во сне.
Но любит ли Вяльцева доктора? Деревья со всех сторон
липнут к распахнутым окнам усадьбы, как девки к парню.
У них и следует спрашивать, у ихних ворон и крон,
у вяза, проникшего в частности к Варваре Андреевне в спальню;
он единственный видит хозяйку в одних чулках.
Снаружи Дуня зовет купаться в вечернем озере.
Вскочить, опрокинув столик! Но трудно, когда в руках
все козыри.
И хор цикад нарастает по мере того, как число
звезд в саду увеличивается, и кажется ихним голосом.
Что - если в самом деле? "Куда меня занесло?" -
думает Эрлих, возясь в дощатом сортире с поясом.
До станции - тридцать верст; где-то петух поет.
Студент, расстегнув тужурку, упрекает министров в косности.
В провинции тоже никто никому не дает.
Как в космосе.
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
