Выйдя из кафе, Сергей Михайлович прошелся по набережной, свернул на знакомую улицу и оказался возле дома, в котором жила Вика, его первая любовь. Сейчас ему очень хотелось её увидеть. Двадцать лет как расстались, а в памяти еще хранился земляничный запах её волос и тонкие руки, вечно занятые какой-нибудь безделушкой: то ниткой бус, то вышитым платочком, то крошечной фигуркой оленёнка.
Сергей Михайлович поднимался по лестнице и думал о том, что жена и сын его поймут, что Вике не скажет о своём страшном диагнозе и что жить ему осталось всего ничего — около месяца... Для себя он всё решил. Последние дни проведёт так, как захочет. Все запреты, которые неукоснительно соблюдал раньше, теперь потеряли всякий смысл. Отныне друзья, рестораны, вечеринки — всего и помногу! Пока хватит сил.
Он позвонил. Дверь открыл высокий русоволосый юноша. На вопрос Сергея Михайловича о Вике коротко ответил:
— Она умерла. Неделю назад. Рак.
В руках паренёк нервно теребил фигурку оленёнка...
Когда меня пред Божий суд
На чёрных дрогах повезут,
Смутятся нищие сердца
При виде моего лица.
Оно их тайно восхитит
И страх завистливый родит.
Отстав от шествия, тайком,
Воображаясь мертвецом,
Тогда пред стёклами витрин
Из вас, быть может, не один
Украдкой также сложит рот,
И нос тихонько задерёт,
И глаз полуприщурит свой,
Чтоб видеть, как закрыт другой.
Но свет (иль сумрак?) тайный т о т
На чудака не снизойдёт.
Не отразит румяный лик,
Чем я ужасен и велик:
Ни почивающих теней
На вещей бледности моей,
Ни беспощадного огня,
Который уж лизнул меня.
Последнюю мою примету
Чужому не отдам лицу...
Не подражайте ж мертвецу,
Как подражаете поэту.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
