Девушка шла, иногда останавливаясь, чтобы поглядеть на своё прекрасное отражение в витринах. Хороша! Стройная фигурка, светлые летящие волосы… Вдруг она услышала звонкий голос:
— Газета " Ручеёвские известия"! Свежий выпуск! Новые подробности о неуловимой преступнице Красной Шапочке! Опять нераскрытое убийство! Полиция объявила розыск!
— Дайте-ка мне одну, — попросила девушка, протянув продавцу деньги. Взяв газету, она зашла в ближайшее кафе и заказала латте. Затем нашла нужную статью и стала читать. Некий корреспондент писал о том, что Красная Шапочка (она же Елизавета Зверева), возглавляющая преступную группировку «Охотники», заманила гражданина Сергея Волка в лесную избушку и, угостив пирожками с дурманящей начинкой, усыпила его. Прибывшие вскоре подельники умертвили гражданина Волка путём вспарывания живота. Преступница оставила в избушке записку о том, что месть свершилась, и что не надо никого искать. Неясно только, за что мстила Сергею Волку Красная Шапочка.
«Хм, всё-то им неясно...» — проворчала девушка. Допила свой латте и вышла из кафе. Дома она первым делом открыла сумочку, достала красную шапку и зеленый шарфик и бросила их в стиралку. Прошла в комнату, уселась в кресло. «А Серый сам виноват. Нечего было бабушкой прикидываться!» — подумала Елизавета и недобро усмехнулась. У неё вдруг стали расти и заостряться уши, а прелестный ротик превратился в волчью пасть…
В какой бы пух и прах он нынче ни рядился.
Под мрамор, под орех...
Я город разлюбил, в котором я родился.
Наверно, это грех.
На зеркало пенять — не отрицаю — неча.
И неча толковать.
Не жалобясь. не злясь, не плача, не переча,
вещички паковать.
Ты «зеркало» сказал, ты перепутал что-то.
Проточная вода.
Проточная вода с казённого учета
бежит, как ото льда.
Ей тошно поддавать всем этим гидрам, домнам
и рвётся из клешней.
А отражать в себе страдальца с ликом томным
ей во сто крат тошней.
Другого подавай, а этот... этот спёкся.
Ей хочется балов.
Шампанского, интриг, кокоса, а не кокса.
И музыки без слов.
Ну что же, добрый путь, живи в ином пейзаже
легко и кочево.
И я на последях па зимней распродаже
заначил кой-чего.
Нам больше не носить обносков живописных,
вельвет и габардин.
Предание огню предписано па тризнах.
И мы ль не предадим?
В огне чадит тряпьё и лопается тара.
Товарищ, костровой,
поярче разведи, чтоб нам оно предстало
с прощальной остротой.
Всё прошлое, и вся в окурках и отходах,
лилейных лепестках,
на водах рожениц и на запретных водах,
кисельных берегах,
закрученная жизнь. Как бритва на резинке.
И что нам наколоть
па память, на помин... Кончаются поминки.
Довольно чушь молоть.
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
