Виктор часто вспоминал своё детство и не находил в нём ничего хорошего, кроме полузабытых маминых ласк и её песни про серенького волчка. Мама умерла, когда Вите было четыре года. Родила ему сестру Олю и скончалась прямо в родзале, как потом он узнал. Отец женился на красивой женщине с длинными вьющимися каштановыми волосами.
Мачеха всё внимание отдавала малышке, а Витю почему-то невзлюбила. Её неприязнь, казалось, лилась из карих глаз тёмной жижей, заполняя всё пространство, в котором жил приёмный сын. Она постоянно "грызла" мальчика за малейшие оплошности, несправедливо обвиняла в каких-то своих неудачах, жестоко наказывала.
Прошли годы. Тяжёлое детство закалило Виктора. Он добился в жизни всего, чего хотел. Закончил школу с отличием, университет. Стал замечательным программистом, имел престижную работу, отдельную квартиру. У него была очаровательная жена, добрая и понимающая. Иногда Виктор вспоминал дни, когда мачеха садилась с Олей у телевизора, и они смотрели американские мультфильмы, включив видеомагнитофон, а ему тогда так хотелось увидеть добрую вечернюю сказку и послушать песню об усталых игрушках...
... Он прислонил к стене очередную задушенную жертву , красивую брюнетку лет тридцати, и вложил ей в руки игрушечную лохматую собаку. "Вот и Филя отомщён. Осталась еще Каркуша..." - подумал Виктор и улыбнулся. В голове победно зазвучало: "Спят усталые игрушки..."
Отказом от скорбного перечня - жест
большой широты в крохоборе! -
сжимая пространство до образа мест,
где я пресмыкался от боли,
как спившийся кравец в предсмертном бреду,
заплатой на барское платье
с изнанки твоих горизонтов кладу
на движимость эту заклятье!
Проулки, предместья, задворки - любой
твой адрес - пустырь, палисадник, -
что избрано будет для жизни тобой,
давно, как трагедии задник,
настолько я обжил, что где бы любви
своей не воздвигла ты ложе,
все будет не краше, чем храм на крови,
и общим бесплодием схоже.
Прими ж мой процент, разменяв чистоган
разлуки на брачных голубок!
За лучшие дни поднимаю стакан,
как пьет инвалид за обрубок.
На разницу в жизни свернув костыли,
будь с ней до конца солидарной:
не мягче на сплетне себе постели,
чем мне - на листве календарной.
И мертвым я буду существенней для
тебя, чем холмы и озера:
не большую правду скрывает земля,
чем та, что открыта для взора!
В тылу твоем каждый растоптанный злак
воспрянет, как петел ледащий.
И будут круги расширятся, как зрак -
вдогонку тебе, уходящей.
Глушеною рыбой всплывая со дна,
кочуя, как призрак - по требам,
как тело, истлевшее прежде рядна,
как тень моя, взапуски с небом,
повсюду начнет возвещать обо мне
тебе, как заправский мессия,
и корчится будут на каждой стене
в том доме, чья крыша - Россия.
июнь 1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
