Виктор часто вспоминал своё детство и не находил в нём ничего хорошего, кроме полузабытых маминых ласк и её песни про серенького волчка. Мама умерла, когда Вите было четыре года. Родила ему сестру Олю и скончалась прямо в родзале, как потом он узнал. Отец женился на красивой женщине с длинными вьющимися каштановыми волосами.
Мачеха всё внимание отдавала малышке, а Витю почему-то невзлюбила. Её неприязнь, казалось, лилась из карих глаз тёмной жижей, заполняя всё пространство, в котором жил приёмный сын. Она постоянно "грызла" мальчика за малейшие оплошности, несправедливо обвиняла в каких-то своих неудачах, жестоко наказывала.
Прошли годы. Тяжёлое детство закалило Виктора. Он добился в жизни всего, чего хотел. Закончил школу с отличием, университет. Стал замечательным программистом, имел престижную работу, отдельную квартиру. У него была очаровательная жена, добрая и понимающая. Иногда Виктор вспоминал дни, когда мачеха садилась с Олей у телевизора, и они смотрели американские мультфильмы, включив видеомагнитофон, а ему тогда так хотелось увидеть добрую вечернюю сказку и послушать песню об усталых игрушках...
... Он прислонил к стене очередную задушенную жертву , красивую брюнетку лет тридцати, и вложил ей в руки игрушечную лохматую собаку. "Вот и Филя отомщён. Осталась еще Каркуша..." - подумал Виктор и улыбнулся. В голове победно зазвучало: "Спят усталые игрушки..."
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами.
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирён и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!" кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душа лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
24 апреля 1906. Озерки
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
