День умирает - и это четко ощущается по растушированию цвета. День молочневеет, становится серым, вязким. Только зелень, южная, крикливая, держится молодцом.
Вдруг зажигается фонарь - стальная ножка, желтое и насыщенное тельце.
Где-то даже становится смешно - день еще с нами, не ушел в никуда, не затерялся среди никаких, дурных, прекрасных, вздорных, честных, ярких, беспробудных дней.
Еще нет.
К чему же эта желтая, круглая, спрятанная в металл сердцевина глазуньи?
Есть что-то в фонаре, включенном при еще живущем дне, неприличное.
Не фонарь, а шлюха, вышедшая на промысел и не дождавшаяся темноты.
Фонарь желт, напыщен и самодоволен.
Он знает, что через 20 минут день умрет, и те, кому он мешал или казался нарочитым, вдруг возлюбят его покой и прильнут к нему, ожидая защиты.
Она пришла с мороза,
Раскрасневшаяся,
Наполнила комнату
Ароматом воздуха и духов,
Звонким голосом
И совсем неуважительной к занятиям
Болтовней.
Она немедленно уронила на пол
Толстый том художественного журнала,
И сейчас же стало казаться,
Что в моей большой комнате
Очень мало места.
Всё это было немножко досадно
И довольно нелепо.
Впрочем, она захотела,
Чтобы я читал ей вслух "Макбета".
Едва дойдя до пузырей земли,
О которых я не могу говорить без волнения,
Я заметил, что она тоже волнуется
И внимательно смотрит в окно.
Оказалось, что большой пестрый кот
С трудом лепится по краю крыши,
Подстерегая целующихся голубей.
Я рассердился больше всего на то,
Что целовались не мы, а голуби,
И что прошли времена Паоло и Франчески.
6 февраля 1908
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
