Кубань. Август. Жара под 40. Едем в маршрутке из райцентра в станицу. Плавится старый асфальт под шинами. Горячий воздух при торможении на поворотах и остановках паровыми волнами втекает в набитый людьми салон. И лишь на скорости автомобиля ветерок врывается в открытое окно и вентиляционный люк крыши прохладно и живительно.
Возле хутора Лебеди переезжаем по мосту канал, светящийся на солнце мутным водным хрусталём. В воде у берега - почти по хребет - стоит корова: морда довольная, что-то жующая – никак камыш дегустирует, ещё не высохший и не выжженный.
- Вон кому хорошо! – раздаётся чей-то завистливый голос, указывая на водоплавающую бурёнку.
- Да, - вторит толстый потный дядька, утирая мокрым носовым платком лысину, – хотел бы я сейчас побыть коровой!
И тут на его слова в глубине душной маршрутки раздается третий голос-реплика на махровой казачьей балачке:
- Шось, Васыль, ты традиционну ориентацию став терять: корова – це животнэ женского роду! Здэсь тоби нэ в Европи…
Сегодня можно снять декалькомани,
Мизинец окунув в Москву-реку,
С разбойника Кремля. Какая прелесть
Фисташковые эти голубятни:
Хоть проса им насыпать, хоть овса...
А в недорослях кто? Иван Великий -
Великовозрастная колокольня -
Стоит себе еще болван болваном
Который век. Его бы за границу,
Чтоб доучился... Да куда там! Стыдно!
Река Москва в четырехтрубном дыме
И перед нами весь раскрытый город:
Купальщики-заводы и сады
Замоскворецкие. Не так ли,
Откинув палисандровую крышку
Огромного концертного рояля,
Мы проникаем в звучное нутро?
Белогвардейцы, вы его видали?
Рояль Москвы слыхали? Гули-гули!
Мне кажется, как всякое другое,
Ты, время, незаконно. Как мальчишка
За взрослыми в морщинистую воду,
Я, кажется, в грядущее вхожу,
И, кажется, его я не увижу...
Уж я не выйду в ногу с молодежью
На разлинованные стадионы,
Разбуженный повесткой мотоцикла,
Я на рассвете не вскочу с постели,
В стеклянные дворцы на курьих ножках
Я даже тенью легкой не войду.
Мне с каждым днем дышать все тяжелее,
А между тем нельзя повременить...
И рождены для наслажденья бегом
Лишь сердце человека и коня,
И Фауста бес - сухой и моложавый -
Вновь старику кидается в ребро
И подбивает взять почасно ялик,
Или махнуть на Воробьевы горы,
Иль на трамвае охлестнуть Москву.
Ей некогда. Она сегодня в няньках,
Все мечется. На сорок тысяч люлек
Она одна - и пряжа на руках.
25 июня - август 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
