Еду я, значит, как вы поняли, в поезде. Заходит очень симпатичный парень в форме и говорит так представительно и светло, мол, уважаемые отьезжающе-проезжающие, приготовьте билеты для проверки. Все сразу засуетились, а я так - особенно.
Я люблю молодых, высоких,стройных и грозных проверяющих. Мне нравится сотрудничать с властью и демонстрировать ей лояльность на моем мелко- несерьезном уровне. Мне нравится предъявлять власти билеты и выглядеть в ее глазах адекватной личностью, способной на минимальный уровень сотрудничества.
Короче, как только я приготовилась к адекватности, что бывает со мной не так часто, как мне бы этого хотелось, власть быстро унеслась в соседний вагон, оставив меня сидеть с зажатым в потной волосатой ладони билетом. Я даже не успела отвести преданный взгляд от ее спины, как она растаяла.
Так я и сидела с глупым взглядом, потным билетом и не завершенным гештальтом.
Но Вселенная проявила ко мне благосклонность, власть опомнилась и вернулась, решительно прокомпостировала мой тшедушный билет, и во мне воцарился покой, как бывает обычно после исполнения по отношению к родине супружеского долга.
Сегодня со мной в поезде ехала 1. Молодая, 2. Худая, 3.Красивая женщина. Плюс ко всему, как будто мало мне и так было унижения и сокрушения, она еще и платье короткое на себя нацепила.
Я считаю, что вот это уже слишком. На нее и без этого все смотрят, а на меня - хоть бы кто посмотрел.
Так, один,правда, глянул заинтересованно, но и то потому, что я сидела на двух местах, а ему прямо уж приперло сесть именно на это место, хотя мог и бы постоять, чтобы мне было комфортно - но это я отвлеклась. Так вот, эта юная газель скрутила свои стройные нижние конечности, раскрыла свои свежие глазки, взмахнула своей девичьей гривой, и все тут. Мир у ее ног.
А я, между прочим, сережки дома меряла, выбирала, чем восхитить человечество. А человечество, как оказалось, уже восхитилось, но почему-то не мной...
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами.
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирён и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!" кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душа лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
24 апреля 1906. Озерки
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
