Едем из райцентра в маршрутке. Две трети сентября на календаре Кубани, а жара стоит изо дня в день - за тридцать! У открытого окна в неслышных упругих воздушных струях – в уши мои вставлены проводные наушники - слушаю Айпод-плеер. Розенбаум надрывается в «Извозчике»:
Да не хлещи коня, ему же больно!..
У хутора Лебеди, где на повороте каменная остановка, маршрутка останавливается, берёт двух пассажиров. Снова трогается и тут же тормозит. Дорогу некстати переходит небольшое стадо медлительных коров, сопровождаемое пожилым пастухом с оголённым коричневокожим торсом. Я освобождаю от микрофона одно ухо.
Понимая свою нерасторопность и создание помехи автотранспорту, пастух рьяно лупит подконтрольную ему скотину длинным кнутом, нервно покрикивая на коров.
Водитель маршрутки, терпеливо наблюдающий за степенными животными, не выдерживает, высовывается в окно дверцы и кричит пастуху:
«Да не хлещи корову, ей же больно!», -
кричит так, будто слышит песню моего Айпода, и обыгрывает по теме строку из неё.
Именно это совпадение, а не виноватый вид пастуха, приводит меня в восторг, непонятный пассажирам и шофёру. Получившая удар бурёнка и нервный хуторской мужичок вприпрыжку освобождают нам путь. Маршрутка плавно трогается, струи воздуха набирают силу, врываясь в окно. И я, приятно ощущая упругую прохладу, не менее приятно думаю о том, как гармонично порой перетекают наши поэтические строки из жизни в песню и из песни в жизнь…
Смерть жатву жизни косит, косит
И каждый день, и каждый час
Добычи новой жадно просит
И грозно разрывает нас.
Как много уж имян прекрасных
Она отторгла у живых,
И сколько лир висит безгласных
На кипарисах молодых.
Как много сверстников не стало,
Как много младших уж сошло,
Которых утро рассветало,
Когда нас знойным полднем жгло.
А мы остались, уцелели
Из этой сечи роковой,
Но смертью ближних оскудели
И уж не рвемся в жизнь, как в бой.
Печально век свой доживая,
Мы запоздавшей смены ждем,
С днем каждым сами умирая,
Пока не вовсе мы умрем.
Сыны другого поколенья,
Мы в новом - прошлогодний цвет:
Живых нам чужды впечатленья,
А нашим - в них сочувствий нет.
Они, что любим, разлюбили,
Страстям их - нас не волновать!
Их не было там, где мы были,
Где будут - нам уж не бывать!
Наш мир - им храм опустошенный,
Им баснословье - наша быль,
И то, что пепел нам священный,
Для них одна немая пыль.
Так, мы развалинам подобны,
И на распутии живых
Стоим как памятник надгробный
Среди обителей людских.
<1840>
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
