Летние сумерки были прохладными и серыми с оранжево-фиолетовыми прожилками заката. Казалось, ничто не могло нарушить кладбищенскую тишину. Ан нет. На одной из могил со скрипом приподнялась надгробная плита, и показалась костлявая рука. Потом появился череп, проломленный в затылочной части. Затем и весь скелет выбрался наружу. Проковылял метра три, остановился у кованой железной оградки и тихо позвал:
- Клара, дорогая, выходи!
- Карл, помоги мне, никак с плитой не справлюсь! — послышался приглушенный голос из-под земли.
Карл подошел к могиле, уперся костлявыми руками в холодный мрамор, и сдвинул злосчастную плиту. Из-под неё выбрался другой скелет, поменьше ростом. Клара. Она кинулась в объятия Карла и склонила свой череп на его ключичную кость.
- Ну, будет тебе. Пойдем, прогуляемся. Смотри: облака исчезли, а луна такая большая и круглая! — сказал Карл и потянул подругу за собой.
Они ходили по кладбищу, рассматривали памятники, Клара прикасалась к живым цветам и вздыхала. Возле одной из могил они сели на скамейку, рядом с которой росли ароматные маттиолы.
- А помнишь, как мы с тобой, еще когда были детьми, пришли сюда однажды ночью, поспорив с ребятами? — проговорил Карл, сжимая руку Клары. — Как было жутко и мрачно! Если бы мы знали тогда, что здесь спокойно и не страшно...
Да, она помнила. Всё. Как росли в одном дворе, как встречались, будучи подростками, и мечтали пожениться.
...Карлу было восемнадцать, Кларе — семнадцать, когда они разбились насмерть на мотоцикле, впечатавшись в подрезавший их грузовик.
Река валяет дурака
и бьет баклуши.
Электростанция разрушена. Река
грохочет вроде ткацкого станка,
чуть-чуть поглуше.
Огромная квартира. Виден
сквозь бывшее фабричное окно
осенний парк, реки бурливый сбитень,
а далее кирпично и красно
от сукновален и шерстобитен.
Здесь прежде шерсть прялась,
сукно валялось,
река впрягалась в дело, распрямясь,
прибавочная стоимость бралась
и прибавлялась.
Она накоплена. Пора иметь
дуб выскобленный, кирпич оттертый,
стекло отмытое, надраенную медь,
и слушать музыку, и чувствовать аортой,
что скоро смерть.
Как только нас тоска последняя прошьет,
век девятнадцатый вернется
и реку вновь впряжет,
закат окно фабричное прожжет,
и на щеках рабочего народца
взойдет заря туберкулеза,
и заскулит ошпаренный щенок,
и запоют станки многоголосо,
и заснует челнок,
и застучат колеса.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
