Шесть часов вечера. Вагон пригородной электрички полон. Народ едет после работы домой. На лицах у всех маска скучной усталости.
В тамбуре посвободней. В нем несколько мужчин разнокалиберного возраста и девица лет двадцать шести с намакияженным лицом. Воздух в тамбуре сиз от табачного дыма. Мужчины переговариваются между собой вполголоса, перемежая время от времени речь незатейливым матом.
Климов смотрит в окно вагонной двери на знакомый ему за долгие годы поездок на электричке до мельчайших подробностей загородный пейзаж и мается скукой.
У Климова репутация каверзной личности. У него неиссякаемый запас фраз, вроде: «в порядке не очередности» или «хуже не придумать, лучше не сделать». Ими он способен сбить с толку любого незнакомого человека. Те же, кто знает его давно, в их числе преимущественно близкие родственники и приятели, предпочитают по этой причине в спор с ним не ввязываться. Однако в институте, где он работает старшим техником, его лингвистические изыски вызывают у сотрудников многочисленные шутки и подтрунивания, которые Климов стоически претерпевает уже много лет.
Электричка резко вдруг тормозит, и пассажиры теряют равновесие.
Намакияженную девицу откидывает к противоположной от нее стенке тамбура, и сигарета в ее пальцах ломается пополам. Не ожидавшая подобной подлости от машиниста барышня отбрасывает окурок, потирает, кривясь от боли, ушибленную руку, и роняет в сердцах, точнее, у нее вырывается непроизвольно:
- П****ц всему.
Глаза Климова моментально загораются жизнерадостным блеском. Он оборачивается к девице и простодушно интересуется:
- У вас давно не было секса?
В тамбуре тотчас становится тихо, слышен только постук колес на стыках рельсов. Девица чувствует на себе общее внимание и с высокомерным презрением кривит губы:
- С чего ты решил?
- Вы сейчас сами признались в этом, - с искренним недоумением разводит руками Климов
Раздается чей-то хохоток. Девица ошарашенно таращит на докучливого незнакомца свои подведенные тушью глаза, потом заливается краской гнева и злобно шипит:
- Сука.
- Так вы садомазо к тому же, - будто сообразив, что к чему, радостно объявляет Климов.
Его слова вызывают общий смех у мужчин. Ободренный такой поддержкой Климов не думает униматься.
- Или, может быть, вы лесбиянка? – уже откровенно издевательски интересуется он.
Красная как рак девица судорожно дергает за ручку двери в вагон и втискивается в середину плотной толпы пассажиров.
Климов отворачивается и опять смотрит на однообразие полей, перечеркнутых, словно под линейку, полосами лесопосадок, но теперь ему этот пейзаж не кажется очень уж скучным, и всю дорогу он с удовольствием отмечает, что пока он стоит в тамбуре, никто не осмеливается произнести при нем ни единого матерного слова.
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами.
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирён и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!" кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душа лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
24 апреля 1906. Озерки
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
