Свекровь отдёрнула тюль на дверях, от мух повесили, скинула с ног сланцы, одним стукнула по косяку – муха упала и сдохла. Или наоборот, сдохла и упала.
- Степка опять Вальку на улице дубасит!
Я выглянула из окошка, вижу, к ограде прижатая Валька, а над ней Степка руками машет. Ну, как над ней – около неё, а может, из-под неё: Стёпка на полторы головы ниже Вальки.
Я выбежала на улицу, кричу: «Ты что делаешь, она же беременная!» Подбежала к ним, Степка не оглядываясь, отмахнулся от меня, да так, что я на землю брякнулась и кровь из носа побежала…
Тут из переулка вывернули мой муж с тятей. Мы так ласково свекра называем. Оба раскрасневшиеся, Лёшка с веником под мышкой. Из бани центральной идут, свою-то только строить во дворе начали.
А дальше, как у юмориста « иду из бани, морда красная»: муж подбежал, кинул на землю веник и давай бить Стёпку, тот бросил бить Вальку и давай бить Лёшку. С каждым мгновением дело набирало опасный оборот, вот они уже за колья схватились, махаются друг на друга, лица озверевшие, а тятя бегает вокруг и кричит: «Ленька, Лёнька, брось штакетник! Степан, Степан мы же с тобой вместе в ПМК работали!»
Прекратила драку свекровь, Она вышла на улицу и как заорёт:
- Вы, охломоны, перестанете или нет?! Щас всех троих бензином оболью и подожгу!
И пошла на них с канистрой, как с гранатой на фашистский танк. Канистра-то пустая, я знаю, я её отпнула с дорожки, когда побежала заступаться за Вальку.
Тут Валька заорала: «Люди добрые, она их щас подпалит. Помогите!» Я к ограде прижалась, голову задрала, носовое кровотечение пытаюсь остановить. Я же знаю, что канистра пустая.
Часа через полтора Лёшка с тятей опять пошли в баню, и Стёпка с ними. Грязные как черти. Вечером у нас мировую пили. Посмеивались. Валька и свекровь песни пели, обнявшись. Стёпка совестливо смотрел на мой нос, увеличенный в размерах. Тятя с Лёшкой затеяли борьбу на руках, кто кого пересилит. Канистра валялась на полу в кухне, я сейчас только увидела, что она ещё и дырявая…
В те времена в стране зубных врачей,
чьи дочери выписывают вещи
из Лондона, чьи стиснутые клещи
вздымают вверх на знамени ничей
Зуб Мудрости, я, прячущий во рту
развалины почище Парфенона,
шпион, лазутчик, пятая колонна
гнилой провинции - в быту
профессор красноречия - я жил
в колледже возле Главного из Пресных
Озер, куда из недорослей местных
был призван для вытягиванья жил.
Все то, что я писал в те времена,
сводилось неизбежно к многоточью.
Я падал, не расстегиваясь, на
постель свою. И ежели я ночью
отыскивал звезду на потолке,
она, согласно правилам сгоранья,
сбегала на подушку по щеке
быстрей, чем я загадывал желанье.
1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
