Чего только не увидишь и не услышишь в городском общественном транспорте!
Вот в трамвае старой модификации - с довольно узким вагоном в сравнении с современными просторными трамваями, что радуют пассажиров комфортом с температурным режимом по кондиционеру - сидит долговязый парень, широко раздвинув и вытянув в проход ноги в узких джинсах и остроносых туфлях. Трамвай среднеуплотнён народом и потому ноги его молчаливые пассажиры обходят или перешагивают. Но бессовестный парняга сидит себе и в ус не дует, будто не видит, что мешает передвижению людей. А кондуктор, находясь в другом конце вагона, не замечает своевольной позы пассажира.
И вот, упитанная женщина средних лет, заблаговременно направляясь поближе к выходу, встречает на пути этот туфельно-джинсовывый барьер. Она недоумённо смотрит сверху на длинноного и обращается - скорее к окружающим, чем к виновнику препятствия - с громким возмущением:
«Ты чего ходули раздвинул да вытянул, как у себя дома? Думаешь, ты один здесь, а другие не люди? Я, может быть, пошире твоего могу ноги раздвигать да вытягивать, но я же не делаю этого в общественном транспорте!»
Салон оживляется сдержанными мужскими хохотками и смущёнными женскими улыбками, а долговязый, от неожиданного напора подбирает под себя ноги, как улитка, вбирающая в раковину рожки.
Из пасти льва
струя не журчит и не слышно рыка.
Гиацинты цветут. Ни свистка, ни крика,
никаких голосов. Неподвижна листва.
И чужда обстановка сия для столь грозного лика,
и нова.
Пересохли уста,
и гортань проржавела: металл не вечен.
Просто кем-нибудь наглухо кран заверчен,
хоронящийся в кущах, в конце хвоста,
и крапива опутала вентиль. Спускается вечер;
из куста
сонм теней
выбегает к фонтану, как львы из чащи.
Окружают сородича, спящего в центре чаши,
перепрыгнув барьер, начинают носиться в ней,
лижут морду и лапы вождя своего. И, чем чаще,
тем темней
грозный облик. И вот
наконец он сливается с ними и резко
оживает и прыгает вниз. И все общество резво
убегает во тьму. Небосвод
прячет звезды за тучу, и мыслящий трезво
назовет
похищенье вождя -
так как первые капли блестят на скамейке -
назовет похищенье вождя приближеньем дождя.
Дождь спускает на землю косые линейки,
строя в воздухе сеть или клетку для львиной семейки
без узла и гвоздя.
Теплый
дождь
моросит.
Как и льву, им гортань
не остудишь.
Ты не будешь любим и забыт не будешь.
И тебя в поздний час из земли воскресит,
если чудищем был ты, компания чудищ.
Разгласит
твой побег
дождь и снег.
И, не склонный к простуде,
все равно ты вернешься в сей мир на ночлег.
Ибо нет одиночества больше, чем память о чуде.
Так в тюрьму возвращаются в ней побывавшие люди
и голубки - в ковчег.
1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
