Однажды Сказочко пришла к Сказко и говорит:
- Расскажи что ли что-нибудь.
Сказко почесался и ответил
- Могу про что такое хорошо и что такое плохо. Сойдёт?
- Ой, тоска… - скуксилась Сказочко.
- Тогда, как родину любить.
- Заебало.
- Могу ещё сказку.
- Это что-то новенькое. Валяй.
Сказочко развалилась на травке, как детская книжка-раскладушка и приготовилась слушать.
Сказко с минуту собирался мыслями, как со страницами, на голове. Затем приступил к повествованию
- Когда-то, в давние-предавние времена. . .
- Когда нас ещё не было? – перебила Сказочко.
- Да, когда нас не было.
- И когда всё было на самом деле?
- Да, когда всё было на самом, что ни на есть, деле.
- О, классно. Ври дальше.
- Так вот. В те времена на самом деле день был ночью, а ночь днём, небо – землёй, а земля – небом, а жизнь начиналась со смерти и завершалась рождением…
- Это опять про зомби что ли?
- Нет, тогда зомби ещё не было. Все были всегда живыми, просто от рождения до смерти жили в телевизоре.
- Где-е?
- Ну в телевизоре, ящик такой, куда рождались и откуда умирали все. Там они становились телесными, добывали зубами пищу и проливали красную кровь во имя революции.
- Пипец, житие мое... А без крови никак нельзя?
- Если на самом деле, то нельзя.
- Чё-то страшно. Не хочу такую сказку, давай заканчивай.
- Так всё и закончилось, плата наебнулась и телек погас. Так все, кто между рождением и смертью живёт, там остались, а те, кто наоборот – здесь.
- Здесь они люди как люди. Летают себе – крылышками бяк-бяк-бяк.
- Не родятся только уже больше. Да и там уже, наверное, все умерли, с такой жизнью-то.
- Да-а – Сказочко печально вздохнула – а починить нельзя?
- Что починить? Телевизор-то? Новую плату надо, а она в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц чёрт его знает где носится... Но всё это там, у них, за чёрным экраном. Не додумаются.
- Ты жестокий.
Сказко усмехнулся в отросшие за время разговора усы, по которым текли мёд-пиво, а это значило, что всамделешней сказке конец. Сказочко подошла, подёргала его за рукав и попросила
- Спаси их.
- Не могу – серьёзно посмотрел на неё Сказко – все контакты нарушены, связь прервана, память, и та превратилась в сказку.
Сказочко отвернулась и медленно пошла прочь.
Неожиданно Сказко крикнул ей вслед:
- Я коплю на новый телевизор, я попробую ещё раз, без крови!
Сказочко , не оборачиваясь, кивнула. Новый так новый. Вокруг неё роились люди как люди, она сначала отмахивалась, а потом грубо выругалась
- Бяк-бяк-бяк-бя-а-ак! Пустышки безмозглые!
Но тут же спохватилась и долго потом ловила каждого. И гладила, и целовала в носик…
Говорили о новом журнале,
пили водку и ели шашлык.
Так кричали, что в стену стучали:
- Тише! Тише!- И сызнова крик.
Что за радость и риск в разговорах,
не соскучишься в этой стране!
И опять: что за стук? что за шорох?
То ли гвоздь, то ли ухо в стене.
Да и впрямь тугоухим медведем
надо быть, чтоб не бить кулаком,
если крики:-Уедем! Уедем!-
а за окнами мол с маяком.
И когда, как всегда, поллитровки
не хватило на спор мировой,
- Эй, сосед?- а сосед на веревке,
на веревке висит бельевой...
Ужас! И языки проглотили...
Был - и нет... И костыль вколотил
в карту мира. Все счеты сводили,
все считали - а он заплатил.
Так и выбыл. В миры ли иные,
в пустоту ли, кто толком поймет.
Лишь часы остывают ручные,
отмеряя бессмысленный счет...
И как будто слегка потянуло
сквозняком - и качнувшийся пол
отголоском соленого гула
проскрипел: человек отошел.
А, да что там - Китай ли, Корея,
Черноморье? Глухая вода -
эта жизнь! Позвоните скорее
в морг - в милицию - в рай - в никуда -
все равно! Ведь повязаны все мы
и по чести воздастся и нам,
ибо вот они, общие стены:
стукнешь здесь, а аукнется там!
И прости! И попутного фарта!
Сам ты в темные воды отплыл.
И зияет двухдулая карта
со свищом где-то возле Курил...
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.