Говорят, среди следователей бытует поговорка: «Врет, как очевидец». Ее смысл, в какой-то мере, стал понятен мне, когда к нам, в Новосибирский Академгородок, приехала делегация ученых из Германии, тогдашней ГДР.
Пока заграничных гостей мы водили по своим лабораториям, показывали оборудование и говорили о перспективе совместных научных исследованиях, незаметно подошла суббота.
У нас тогда как-то сам по себе сложился обычай, что летом на выходные мы выезжали моторными лодками на острова посреди Новосибирского водохранилища или, как его называют в народе, Обского моря. Места там удивительной красоты. Каждый остров окаймлен роскошными пляжами в то время как середина его утопает в зелени.
Водку для пикника в тот раз покупать мы не стали. Зачем идти в магазин, если накануне в одной из лабораторий получили двадцати литровую бутыль спирта, чистейшего ректификата. Часть его мы и решили оприходовать для укрепления, так сказать, дружбы между российскими и немецкими учеными.
Однако, когда кинулись в последний момент отлить из бутыли животворящую жидкость, под рукой никакой тары не оказалось. После недолгих поисков обнаружили в соседней лаборатории пустые бутылки из-под денатурата. Недолго думая тут же дали их лаборантке вымыть, а потом в них разлили спирт.
Рыбалка, уха, катание на водных лыжах, ну и, конечно, обильные застолья на чистом воздухе, на которых спирт лился рекой, пришлись по душе иностранным гостям. Во всяком случае, внешне они были в полном восторге. Мы тоже были довольны, что угодили им своим хлебосольством, и думаю, что те два дня посреди Обского моря надолго остались у них в памяти.
Через несколько дней после этого пикничка наши иностранные коллеги благополучно убыли к себе на родину, увозя с собой, надо думать, богатые впечатления о русском гостеприимстве. У нас же вскоре их посещение было забыто. Разве упомнишь всех, кто приезжает к нам по работе или, просто, чтобы развеяться от своих каждодневных рутинных дел.
Вспомнили мы об этих немцах только через год, когда в Академгородок приехала, но уже в другом составе, опять делегация из Германии. Некоторое время с ними все шло по накатанной, пока один из немцев в неформальном разговоре не огорошил меня вопросом, заданным с нескрываемым любопытством: на само ли деле у нас пьют денатурат без особого вреда для своего здоровья?
Я поначалу, мало сказать, опешил, а потом поинтересовался, с какого перепуга он так решил? Немец немного помялся прежде чем объяснил, что это ему стало известно от его коллеги, который посещал нас в прошлом году. Тут до меня, наконец, стало понемногу доходить, откуда растут ноги. Все дело было, конечно, в бутылках, по которым мы разлили спирт, и этикетки с которых в спешке никто сорвать не удосужился.
Как мог, я попытался растолковать немцу, откуда сыр-бор загорелся, но, думаю, безуспешно. В ответ он, будучи вежливым человеком, спорить не стал. Однако можно было заметить невооруженным глазом, что согласился он с моим объяснением исключительно из деликатности. На лице у него так и было написано: мели, мол, Емеля, твоя неделя.
Потом к нам приезжало еще несколько групп инженеров и ученых из Германии, и в каждой из них находился человек, который задавал, кто с опаской, кто с любопытством, один и тот же вопрос: правда ли, что мы угощаем своих гостей денатуратом. Что тут скажешь? Живучей оказалась отлитая, не без нашей, конечно, помощи, немцами пуля.
Сигареты маленькое пекло.
Тонкий дым разбился об окно.
Сумерки прокручивают бегло
Кроткое вечернее кино.
С улицы вливается в квартиру
Чистая голландская картина -
Воздух пресноводный и сырой,
Зимнее свеченье ниоткуда,
Конькобежцы накануне чуда
Заняты подробною игрой.
Кактусы величественно чахнут.
Время запираться и зевать.
Время чаепития и шахмат,
Кошек из окошек зазывать.
К ночи глуше, к ночи горше звуки -
Лифт гудит, парадное стучит.
Твердая горошина разлуки
В простынях незримая лежит.
Милая, мне больше длиться нечем.
Потому с надеждой, потому
Всем лицом печальным человечьим
В матовой подушке утону.
...Лунатическим током пронизан,
По холодным снастям проводов,
Громкой кровельной жести, карнизам
Выхожу на отчетливый зов.
Синий снег под ногами босыми.
От мороза в груди колотье.
Продвигаюсь на женское имя -
Наилучшее слово мое.
Узнаю сквозь прозрачные веки,
Узнаю тебя, с чем ни сравни.
Есть в долинах великие реки -
Ты проточным просторам сродни.
Огибая за кровлею кровлю,
Я тебя воссоздам из ночей
Вороною бездомною кровью -
От улыбки до лунок ногтей.
Тихо. Половицы воровато
Полоснула лунная фольга.
Вскорости янтарные квадраты
Рухнут на пятнистые снега.
Электричество включат - и снова
Сутолока, город впереди.
Чье-то недослышанное слово
Бродит, не проклюнется в груди.
Зеркало проточное померкло.
Тусклое бессмысленное зеркало,
Что, скажи, хоронишь от меня?
Съежилась ночная паутина.
Так на черной крышке пианино
Тает голубая пятерня.
1973
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
