Чудовищная рана кипела по краям, зарастая и уменьшаясь в размере, потом превратилась в ранку, потом в шрам, потом Швет открыл свои красные глаза и бросил злую фразу в голову ТикТак: «Очумела? Су…». ТикТак сморщилась от боли и тут же замахнулась на Швета бластроном.
— Ладно, ладно, — сказал Швет голосом, — прости.
— И ты прости, милый.
— Развязала бы?
— Не могу.
— Сколько до Оборотки?
— Не знаю, иначе б развязала. Забыл, что Шват журнал сожрал?
— У… Упоротый вирус! Либо шифрует, либо жрёт! Почему мы его не лечим? Он же нам всю софтину сожрёт!
— Ты знаешь ответ, милый. Потому что он наш сын. Я та ещё стерва, но не детоубийца.
— Да уж, не Медея…
— Что?
— Да нет, ничего. Смотри, говорю, мед-ный таз стоит в углу. Вчера его там не было.
— Мама варенье варила.
— Мама? – Швет аж подпрыгнул. Если бы он не был связан по рукам и ногам, то пробил бы вакуумный купол. – Мама… тут?
— Милый, не суетись. Мама уже спит.
— Но она же проснётся!
— Будильник стоит на 32 декабря 4040 года! Это через 105 лет 5 месяцев и 4 дня.
— Оглянуться не успеешь, как время пролетит!
— Да, время летит… Так вот. Слушай, Рыс-лан съезжает.
— Почему?
— Говорит, у отца крыша прохудилась, надо накрыть.
— А мы что, совсем без крыши будем? Или он просто потихоньку ехать будет?
— Он не может потихоньку ехать! Тогда он до отца никогда не доедет, разве не понятно? Он съедет одним махом. Вызовет по девять-один-один Канзас-Ураган. Элли помнишь?
— Элли?
— Ну… Управляющий у нее страшила такой и электронная подпись смешная — Тотоша… Ладно, не важно. Короче, их фирма обеспечивает мгновенное крышевание. Сносит вмиг.
— Так, может, и нам к ним обратиться? Рыс-лан от нас, а к нам кого-нибудь порядочного, семейного. Славянина.
— Кого?
— Славянина.
— Это ещё что?
— Не помню, но так говорили раньше.
— Швет, ну вот всегда так! Только я начинаю восхищаться твоими мозгами, как ты ляпаешь какую-нибудь глупость – «Медея», «шлавянин»! Не говори о том, о чём не смыслишь! Сядешь в лужу и не докажешь потом никому, что ты самый лучший и самый умный. Милый, ты и так безумно крут, ты и так просто идеал! Не пытайся выглядеть лучше, чем ты есть.
— ТикТак, я хочу тебя! Тики, ну, развяжи.
— Нет, мой сладкий, потом. Всё потом. Мы должны пережить эту Оборотку. Я не могу тебя потерять! Ты ж ничего не соображаешь, когда в Обороте! В прошлый раз обернулся рыбкой, помнишь? Бил хвостом, ускакал под кровать. Еле успела тебя выковырять и в банку с водой сунуть. Почти задохся ведь!
— Тики, нууу...
— Ине рычи тут! Тоже мне, тигр! (Боже мой, только не тигром!)
— Ну же, Тики… — вдруг Швет осёкся, побагровел, глаза его позеленели, и он стал стремительно уменьшаться в размерах. — Начинается!
— Боже, как рано! Я не готова! – ТикТак в растерянности смотрела как муж превращается… в крупную красивую бабочку!
— Ти…, — оковы соскользнули с запястий и лодыжек Швета и он вспорхнул с пола.
— Нет! — вскричала ТикТак, схватила таз и накрыла им огромного махаона. Потом плюхнулась на пол, стукнула по днищу таза и рассмеялась. – Всё, дорогой, мы пережили эту Оборотку. Через час ты вернёшься! Надо же, бабочка! Кем он только не был. Но бабочку почему-то не ждала.
Взгляд ТикТак остановился на древней надписи на помятом боку таза. Приглядевшись к перевёрнутым буквам, Тики прочла: «Фабрика Идеалъ». А рядом было выбито клеймо в виде бабочки.
— Сколько совпадений! Накройся Идеалом, милый! Как же ты переживёшь теперь, что это был мамин Идеал?
Уже довольно лучший путь не зная,
Страстьми имея ослепленны очи,
Род человеческ из краю до края
Заблуждал жизни в мрак безлунной ночи,
И в бездны страшны несмелые ноги
Многих ступили — спаслися немноги,
Коим, простерши счастье сильну руку
И не хотящих от стези опасной
Отторгнув, должну отдалило муку;
Hо стопы оных не смысл правя ясной —
Его же помочь одна лишь надежна, —
И тем бы гибель была неизбежна,
Но, падеж рода нашего конечный
Предупреждая новым действом власти,
Произвел Мудрость царь мира предвечный,
И послал тую к людям, да, их страсти
Обуздав, нравов суровость исправит
И на путь правый их ноги наставит.
О, коль всесильна отца дщерь приятна!
В лице умильном красота блистает;
Речь, хотя тиха, честным ушам внятна,
Сердца и нудит и увеселяет;
Ни гневу знает, ни страху причину,
Ищет и любит истину едину,
Толпу злонравий влеча за собою,
Зрак твой не сильна снесть, ложь убегает,
И добродетель твоею рукою
Славны победы в мал час получает;
Тако внезапным лучом, когда всходит,
Солнце и гонит мрак и свет наводит.
К востоку крайны пространны народы,
Ближны некреям, ближны оксидракам,
Кои пьют Ганга и Инда рек воды,
Твоим те первы освещенны зраком,
С слонов нисшедше, счастливы приемлют
Тебя и сладость гласа твого внемлют.
Черных потом же ефиоп пределы,
И плодоносный Нил что наводняет,
Царство, богатством славно, славно делы,
Пользу законов твоих ощущает,
И людей разум грубый уж не блудит
В грязи, но к небу смелый лет свой нудит.
Познал свою тьму и твою вдруг славу
Вавилон, видев тя, широкостенный;
И кои всяку презрели державу,
Твоей склонили выю, усмиренны,
Дикие скифы и фраки суровы,
Дав твоей власти в себе знаки новы.
Трудах по долгих стопы утвердила,
Седмью введена друзьями твоими
В греках счастливых, и вдруг взросла сила,
Взросло их имя. Наставленный ими
Народ, владетель мира, дал суд труден:
Тобой иль действом рук был больше чуден.
Едва их праздность, невежства мати
И злочинств всяких, от тя отлучила,
Власть уж их тверда не могла стояти,
Презренна варвар от севера сила
Западный прежде, потом же востока
Престол низвергла в мгновение ока.
Была та гибель нашего причина
Счастья; десница врачей щедра дала
Покров, под коим бежаща богина
Нашла отраду и уж воссияла
Европе целой луч нового света;
Врачей не умрет имя в вечны лета.
Мудрость обильна, свиту многолюдну
Уж безопасна из царства в другое
Водя с собою, видели мы чудну
Премену: немо суеверство злое
Пало, и знаем служить царю славы
Сердцем смиренным и чистыми нравы.
На судах правда прогнала наветы
Ябеды черной; в войну идем стройны;
Храбростью ищем, искусством, советы
Венцы с Победы рук принять достойны;
Медные всходят в руках наших стены,
И огнь различны чувствует премены.
Зевсовы наших не чуднее руки;
Пылаем с громом молния жестока,
Трясем, рвем землю, и бурю и звуки
Страшны наводим в мгновение ока.
Ветры, пространных морь воды ужасны
Правим и топчем, дерзки, безопасны.
Бездны ужасны вод преплыв, доходим
Мир, отделенный от век бесконечных.
В воздух, в светила, на край неба всходим,
И путь и силу числим скоротечных
Телес, луч солнца делим в цветны части;
Чувствует тварь вся силу нашей власти.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
