Если думаешь, где поесть в Лиссабоне и ищешь лучшие рестораны, то их таки есть! По мне, почти все вкусно, лишь бы не соблазниться их «коронкой» — код-фиш (она же банальная треска). Болезненная страсть португальцев к этой невкусной рыбине поражает, но вполне объяснима. Однако это тема совсем другого опуса. Так вот, выбирая лучшее, сталкиваешься с разнообразием неимоверным, и можно потеряться в этом во всем окончательно. Но, если прогуглить не лучшие, а знаковые рестораны, то под нумеро ум выпадает ресторан морепродуктов Cervejaria Ramiro. Туда и идите! Это не только ресторан, даже не столько ресторан, сколько аттракцион. Не, не подумайте! Поедите вы там отменно! Запутал? Ну да. Тогда за мной!
Уже подходя к ресторану, вы замечаете иностранцев, штудирующих карты и неуверенно прокладывающих маршрут в том же направлении. Наконец, когда карта говорит, что цель близко, вы видите толпу у входа в некое здание. Холодок сомнения зарождается в груди, и усталый после лиссабонской жары мозг подсказывает, что это — то самое, чего вы боитесь. Если вы не догадались забронировать столик, то вы начинаете проклинать себя за нерасторопность. «Но кто же знал?» — огрызается внутренний голос. «Ага, читай: русским по белому — ЗНАКОВЫЙ», — возражает он же. Последний голос прав, но все не так страшно, если вы не спешите. Попадая в гущу многоязычной очереди, вы окончательно теряетесь, но добрые люди подтолкнут вас к киоску, который выдает талончики на всех языках мира. Я (патриотично) взял русский под нумером 1465. И (на всякий случай) инглиш за нумером 4531. Посмотрев на эти номера, я повернулся чтобы уйти навсегда, но есть нам пока, действительно, не хотелось, а снаружи для ожидающих были выставлены скамьи и в стену вмонтирован автомат с пивом. Это был весомый аргумент в пользу заведения. Вокруг было полно разноязычной разношерстной интересной толпы. Народ галдел, смеялся, пил пиво, глядел в огромные аквариумы, в которых плавали те самые морские гады, которые и составляли меню. Надо сказать, что ресторан морепродуктов и рыбный ресторан — это, так сказать, "две большие разницы". Лобстеры, пяток видов крабов, морские уточки, ракушки всяческие, креветки двадцати разновидностей и прочая, прочая, прочая. Но там нет рыбы, увы!
Пиво было отменным. Дешевым, вкуснейшим и не пьяным. Спаркинг — как я люблю. Аппарат отмерял изумительный янтарный напиток за жетончики, которые можно было наменять у кассира в самом чреве заведения, поэтому я приблизительно ощутил его атмосферу. Зал большой, тесный, официанты работали на предельных скоростях, менеджеры с рациями, кассиры, как заведенные. Мощная аура ощущалась мгновенно и била в нос острым запахом морепродуктов под различными соусами. «Открылся в 1956 году, и по наши дни сохраняет традиции португальской кухни и аутентичную атмосферу. Здесь можно попробовать практические любые морепродукты», — вспомнилось мне из прочитанного днем. «Остаемся до победного конца», — решили мы — «здесь интересно»!
Очередь декламировалась автоматом на том языке, на котором вы ее заказали. Милый женский голос настойчиво просил пройти в зал. Звучало это, примерно так: «тысяча двести, тысяча двести, тысяча двести двадцать, тысяча двести двадцать три!». Эти повторения вспарывали мозг, заставляя ждать окончания номера. Действенно. Многие языки мы так и не угадали. Наконец, мы поняли, что уже голодны и успели отдохнуть. Вот бы сейчас… И вскоре услышали: «Тысяча четыреста, тысяча четыреста! Тысяча четыреста шестьдесят! Тысяча четыреста шестьдесят пять!» Ура!
Менеджер быстро глянул на наш талон, крикнул что-то в рацию и сказал нам, что нас ждут на втором этаже! Ого, тут есть второй этаж! По-моему, был и третий, а сами залы простирались намного далее, чем казалось мне, когда я бегал за пивными жетонами. Вот это поток! На втором этаже нас встретил еще один менеджер с рацией и передал в руки официанту. Два места на выбор (впрочем, все они одинаковые), и в нашу сторону по скатерти скользит планшет, запущенный ловкой рукой официанта. Меню на русском уже включено! Остается выбрать! Мучительно сложно... Мучительно сложно выбирать свежайшие морепродукты из их огромного разнообразия, но мы справились.
Я обычно не фоткаю еду, но это был необычный случай. Это было приключение! В зале периодически слышался визг — вносили живых крабов и лобстеров и демонстрировали клиентам их же выбор. Девушки вскрикивали, когда официанты предлагали им подержать страшилищ. Я вспомнил, что не девушка и намертво впился пальцами в шершавый панцирь лобстера, успокаивая себя тем, что клешни его связаны.
Вкусно. Было очень вкусно. После этого ресторана я откорректировал в мозгу свое понимание, что такое правильные краб и лобстер. К сожалению, в августе-месяце нет буквы «р», а мой друг-врач разрешает есть устрицы только в «рыкающих» месяцах. Поэтому про устрицы португальские мне ничего не ведомо, хотя в меню они были, и народ их интенсивно поедал.
Весенним утром кухонные двери
Раскрыты настежь, и тяжелый чад
Плывет из них. А в кухне толкотня:
Разгоряченный повар отирает
Дырявым фартуком свое лицо,
Заглядывает в чашки и кастрюли,
Приподымая медные покрышки,
Зевает и подбрасывает уголь
В горячую и без того плиту.
А поваренок в колпаке бумажном,
Еще неловкий в трудном ремесле,
По лестнице карабкается к полкам,
Толчет в ступе корицу и мускат,
Неопытными путает руками
Коренья в банках, кашляет от чада,
Вползающего в ноздри и глаза
Слезящего...
А день весенний ясен,
Свист ласточек сливается с ворчаньем
Кастрюль и чашек на плите; мурлычет,
Облизываясь, кошка, осторожно
Под стульями подкрадываясь к месту,
Где незамеченным лежит кусок
Говядины, покрытый легким жиром.
О царство кухни! Кто не восхвалял
Твой синий чад над жарящимся мясом,
Твой легкий пар над супом золотым?
Петух, которого, быть может, завтра
Зарежет повар, распевает хрипло
Веселый гимн прекрасному искусству,
Труднейшему и благодатному...
Я в этот день по улице иду,
На крыши глядя и стихи читая,-
В глазах рябит от солнца, и кружится
Беспутная, хмельная голова.
И, синий чад вдыхая, вспоминаю
О том бродяге, что, как я, быть может,
По улицам Антверпена бродил...
Умевший все и ничего не знавший,
Без шпаги - рыцарь, пахарь - без сохи,
Быть может, он, как я, вдыхал умильно
Веселый чад, плывущий из корчмы;
Быть может, и его, как и меня,
Дразнил копченый окорок,- и жадно
Густую он проглатывал слюну.
А день весенний сладок был и ясен,
И ветер материнскою ладонью
Растрепанные кудри развевал.
И, прислонясь к дверному косяку,
Веселый странник, он, как я, быть может,
Невнятно напевая, сочинял
Слова еще не выдуманной песни...
Что из того? Пускай моим уделом
Бродяжничество будет и беспутство,
Пускай голодным я стою у кухонь,
Вдыхая запах пиршества чужого,
Пускай истреплется моя одежда,
И сапоги о камни разобьются,
И песни разучусь я сочинять...
Что из того? Мне хочется иного...
Пусть, как и тот бродяга, я пройду
По всей стране, и пусть у двери каждой
Я жаворонком засвищу - и тотчас
В ответ услышу песню петуха!
Певец без лютни, воин без оружья,
Я встречу дни, как чаши, до краев
Наполненные молоком и медом.
Когда ж усталость овладеет мною
И я засну крепчайшим смертным сном,
Пусть на могильном камне нарисуют
Мой герб: тяжелый, ясеневый посох -
Над птицей и широкополой шляпой.
И пусть напишут: "Здесь лежит спокойно
Веселый странник, плакать не умевший."
Прохожий! Если дороги тебе
Природа, ветер, песни и свобода,-
Скажи ему: "Спокойно спи, товарищ,
Довольно пел ты, выспаться пора!"
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
