Я с приятелем шел по направлению к Андреевскому спуску. Возле чугунной ограды сквера пятеро кришнаитов, пританцовывая, тянули свое вечное:
- Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе...
Остриженные наголо приверженцы индуистского культа были одеты в шафрановые дхоти*. Двое из них стучали в барабаны, похожие на округло-продолговатые тыквы. Небольшая толпа зевак с любопытством глазела на кришнаитов. Остановились и мы.
- Глянь, - сказал приятель, - родные палестины мал-помалу обзаводятся сознанием Кришны.
Я не ответил, потому что мой взгляд в эту минуту привлек мужчина. На него трудно было не обратить внимание: темный костюм, несмотря на жару, аккуратно повязанный галстук, в руке черный портфель с двумя никелированными замками, да и стать у этого человек, несмотря на его немалый возраст, была на зависть внушительна.
Без какого-либо видимого усилия, словно океанский лайнер, среди роя рыбацких лодок, он прошел через скопление зевак и остановился в их первом ряду. Какое-то время он смотрел на раскачивающихся в трансе юнцов, затем вдруг выбросил вверх правую руку с сжатым кулаком, как в рабочем приветствии Рот Фронт, и возгласил, заглушая перестук барабанов:
- Кришнаитам ганьба**.
Чудно было смотреть на него.
- Кришнаитам ганьба, - через две три секунды повторил мужчина, но вскидывать кулак вверх уже не стал.
Потом он повернулся. Толпа перед ним почтительно расступилась. Он прошел через нее с важным видом и скрылся в глубине Андреевского спуска.
- Знаешь, кто это? – проследив за моим взглядом, спросил приятель и сам же ответил. – Григоренко. Местный сумасшедший. Он когда-то в райкоме партии то ли вторым, то ли третьим секретарем был. Когда лавочку коммунистов прикрыли, он в одночасье все потерял. Работы никакой, жена ушла. Ну, у него от всех этих дел что-то в голове перемкнуло. Живет один сейчас на свою пенсию. Целыми днями по району бродит. Как увидит толпу – сразу к ней призывать к какой-нибудь херовине.
- Веселенькая история, - покачал я головой.
- Да уж, - согласился приятель, - веселее некуда.
*Дхоти - куски ткани, особым образом обмотанные вокруг талии.
**Ганьба – украинское слово, означает позор.
Без устали вокруг больницы
Бежит кирпичная стена.
Худая скомканная птица
Кружит под небом дотемна.
За изгородью полотняной
Белья, завесившего двор,
Плутает женский гомон странный,
Струится легкий разговор.
Под плеск невнятицы беспечной
В недостопамятные дни
Я ощутил толчок сердечный,
Толчку подземному сродни.
Потом я сделался поэтом,
Проточным голосом - потом,
Сойдясь московским ранним летом
С бесцельным беличьим трудом.
Возьмите все, но мне оставьте
Спокойный ум, притихший дом,
Фонарный контур на асфальте
Да сизый тополь под окном.
В конце концов, не для того ли
Мы знаем творческую власть,
Чтобы хлебнуть добра и боли -
Отгоревать и не проклясть!
1973
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
