Я с приятелем шел по направлению к Андреевскому спуску. Возле чугунной ограды сквера пятеро кришнаитов, пританцовывая, тянули свое вечное:
- Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе...
Остриженные наголо приверженцы индуистского культа были одеты в шафрановые дхоти*. Двое из них стучали в барабаны, похожие на округло-продолговатые тыквы. Небольшая толпа зевак с любопытством глазела на кришнаитов. Остановились и мы.
- Глянь, - сказал приятель, - родные палестины мал-помалу обзаводятся сознанием Кришны.
Я не ответил, потому что мой взгляд в эту минуту привлек мужчина. На него трудно было не обратить внимание: темный костюм, несмотря на жару, аккуратно повязанный галстук, в руке черный портфель с двумя никелированными замками, да и стать у этого человек, несмотря на его немалый возраст, была на зависть внушительна.
Без какого-либо видимого усилия, словно океанский лайнер, среди роя рыбацких лодок, он прошел через скопление зевак и остановился в их первом ряду. Какое-то время он смотрел на раскачивающихся в трансе юнцов, затем вдруг выбросил вверх правую руку с сжатым кулаком, как в рабочем приветствии Рот Фронт, и возгласил, заглушая перестук барабанов:
- Кришнаитам ганьба**.
Чудно было смотреть на него.
- Кришнаитам ганьба, - через две три секунды повторил мужчина, но вскидывать кулак вверх уже не стал.
Потом он повернулся. Толпа перед ним почтительно расступилась. Он прошел через нее с важным видом и скрылся в глубине Андреевского спуска.
- Знаешь, кто это? – проследив за моим взглядом, спросил приятель и сам же ответил. – Григоренко. Местный сумасшедший. Он когда-то в райкоме партии то ли вторым, то ли третьим секретарем был. Когда лавочку коммунистов прикрыли, он в одночасье все потерял. Работы никакой, жена ушла. Ну, у него от всех этих дел что-то в голове перемкнуло. Живет один сейчас на свою пенсию. Целыми днями по району бродит. Как увидит толпу – сразу к ней призывать к какой-нибудь херовине.
- Веселенькая история, - покачал я головой.
- Да уж, - согласился приятель, - веселее некуда.
*Дхоти - куски ткани, особым образом обмотанные вокруг талии.
**Ганьба – украинское слово, означает позор.
Здесь лапы у елей дрожат на весу,
Здесь птицы щебечут тревожно.
Живешь в заколдованном диком лесу,
Откуда уйти невозможно.
Пусть черемухи сохнут бельем на ветру,
Пусть дождем опадают сирени —
Все равно я отсюда тебя заберу
Во дворец, где играют свирели.
Твой мир колдунами на тысячи лет
Укрыт от меня и от света.
И думаешь ты, что прекраснее нет,
Чем лес заколдованный этот.
Пусть на листьях не будет росы поутру,
Пусть луна с небом пасмурным в ссоре, —
Все равно я отсюда тебя заберу
В светлый терем с балконом на море.
В какой день недели, в котором часу
Ты выйдешь ко мне осторожно?
Когда я тебя на руках унесу
Туда, где найти невозможно?
Украду, если кража тебе по душе, —
Зря ли я столько сил разбазарил?
Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,
Если терем с дворцом кто-то занял!
1969
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
