Перед Новым Годом жена отправилась за покупками и, чтоб эти самые покупки было кому нести, взяла меня с собой.
Вечерний город был, как обычно, весь в огнях, а теперь еще и елки кое-где стояли, подмигивая прохожим разноцветными лампочками-искорками. Неподалеку от торгового центра жена вдруг останавливается как вкопанная и говорит:
- Глянь-ка на это чудо.
Я поворачиваю голову и вижу у киоска с сигаретами стоит бомж не бомж, но одетый во все изрядно поношенное щупленький мужичок. Стоит ссутулившись, руки в карманы засунул и переминается с ноги на ногу - видно, что холодно ему, а рядом с ним в сугробчике, наметенным возле ствола акации, воткнута, как-то язык даже не поворачивается назвать это елкой, палка с метр длинной, из которой торчат две ветки. Одна из них вверх задрала свои иголки, а другая опустила их долу.
- Он что, хочет это продать? – удивилась жена. – Кто же такую купит? Он что, с головой не дружит?
- Флаг ему в руки, - пожал я плечами, - пусть постоит, померзнет зазря, если делать человеку нечего.
Полюбовались мы еще немного на эту, с позволенья сказать, елочку, и пошли по своим новогодним делам.
На другой день приехали мы с женой к ее брату встречать Новый Год вместе. И вот, захожу я в комнату, где брат жены елку установил и вижу, вон она, наша старая знакомая, где оказалась. Ее ведь ни с чем нельзя было спутать: ствол и две ветки – одна, что повыше вверх задрана, а та, что пониже, вниз устремилась, как бы стараясь сбросить свои иголки на пол.
Переглянулись мы с женой и рассмеялись, а потом наперебой стали рассказывать, что не первый раз видим это чудо-дерево.
В ответ брат жены только руками развел:
- Пошли елку искать, а их, хоть шаром покати. Этой-то были рады.
Так вот оказалось, что тот мужичок у табачного киоска хорошо знал, что он делал, и глупо было потешаться над ним. Словом, случай с елкой еще одно подтверждение, что ни я, ни жена ни черта в коммерции не смыслим. Так что, как ни крути, нам тот человек утер нос.
Сдав все свои экзамены, она
к себе в субботу пригласила друга,
был вечер, и закупорена туго
была бутылка красного вина.
А воскресенье началось с дождя,
и гость, на цыпочках прокравшись между
скрипучих стульев, снял свою одежду
с непрочно в стену вбитого гвоздя.
Она достала чашку со стола
и выплеснула в рот остатки чая.
Квартира в этот час еще спала.
Она лежала в ванне, ощущая
всей кожей облупившееся дно,
и пустота, благоухая мылом,
ползла в нее через еще одно
отверстие, знакомящее с миром.
2
Дверь тихо притворившая рука
была - он вздрогнул - выпачкана; пряча
ее в карман, он услыхал, как сдача
с вина плеснула в недрах пиджака.
Проспект был пуст. Из водосточных труб
лилась вода, сметавшая окурки.
Он вспомнил гвоздь и струйку штукатурки,
и почему-то вдруг с набрякших губ
сорвалось слово (Боже упаси1
от всякого его запечатленья),
и если б тут не подошло такси,
остолбенел бы он от изумленья.
Он раздевался в комнате своей,
не глядя на припахивавший потом
ключ, подходящий к множеству дверей,
ошеломленный первым оборотом.
1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
