Выхожу из отпуска – в отделе новый сотрудник, Костенко Сергей Георгиевич, в обиходе Серега, Серый. Образование – высшее, место работы – первое. Начинаю знакомиться. На вопросы молодой специалист отвечает охотно и обстоятельно, но уж очень часто в его речи проскальзывают разные несуразицы, вроде: обратная сторона страницы, три половинки, определенная неопределенность.
- Ты бы думал вначале прежде чем говорить, - не выдерживаю я.
- Не спорю, - соглашается Костенко, - просто, у меня такая неправильная молодежная форма речи.
Техпроцесс, написанный Костенко
Операция 1. Обезжирить спиртом склеиваемые поверхности.
Операция 2. Очистить склеиваемые поверхности от грязи.
Не всякий додумается обезжиривать грязь.
Задача
Вижу как-то, Серега чиркает что-то на бумаге с умопомрачительно серьезным видом. Спрашиваю:
- Что это у тебя?
- Да вот, знакомый задачу задал, как увеличить геометрически объем квадрата в два раза.
- Может, площадь квадрата?
Серега снисходительно усмехается:
- С площадью каждый дурак решит, а вот что с объемом делать – тут думать надо.
Надо же какую мешанину человек устроил у себя в голове из квадрата с кубом и площади с объемом.
Другая фамилия
Краем уха слышу, как Серега рассказывает о какой-то телепередаче:
- Там ведущий профессор с такими вот длинными волосами.
- А-ля Паганель? – интересуюсь я.
- Нет, у него какая-то другая фамилия.
Эпиграф и эпитафия
Достал меня как-то Костенко своей дремучестью. В сердцах спрашиваю первое, что приходит в голову:
- Ты хотя бы разницу между эпиграфом и эпитафией знаешь?
Чудо-молодец задумывается, а потом с донельзя умным видом деловито ответствует:
- Второе точно не знаю, а первое где-то слышал.
Что ты ему тут скажешь?
Компьютер
Серега тупо смотрит на черный экран компьютера и озадачено скребет пятерней у себя в затылке, потом говорит раздумчиво:
- Не пойму я что-то, почему комп не работает – он ведь даже ни разу не падал.
Диалог
Начальник бюро спрашивает Серегу:
- Как наши дела?
- Помаленьку.
- Да уж, медленней некуда, - недобро усмехается начальник.
- А так, как вы хотите никогда не будет, - безмятежно парирует Серега и прибавляет авторитетно, - хоть бы мы все свои функции выполнять стали.
Александр Македонский
Раз только видел, как Костенко вышел из себя.
Двое сотрудников при нем завели разговор о Македонии, вспомнили они и царя Филиппа. Костенко долго не вмешивался в их беседу. В конце концов, когда речь зашла о филиппиках, он не выдержал и сказал с укоризною:
- Слушаю вас и думаю, ну и тупая беседа у этих двух умных мужиков. Кто, вообще, этот Филипп?
- Филипп – отец Александра. Знаешь такого?
- Нет, - ядовито ответил Серега, - с ним я не знаком.
- Зря. Про Александра Македонского хотя бы знать надо, а то так в темноте и помрешь.
Серега вдруг озлобился:
- Чего вы пургу мне тут гоните про Александра Македонского, филиппики?! Теоретики, блин.
На том их спор и окончился.
Серегины принципы
Не надо мне ездить по ушам, я уже от собственного вранья устал.
Ради чего есть жить, но не пойму ради зачем.
Перед коррупцией все равны – от взятки никто не откажется.
Вокруг много всего, но то, что нужно, хрен найдешь.
Главное, задать правильное направление толчка.
Сделал кому-то доброе дело, смотри в оба, чтобы оно в большую свинью не превратилось.
...Вновь я посетил
Тот уголок земли, где я провел
Изгнанником два года незаметных.
Уж десять лет ушло с тех пор - и много
Переменилось в жизни для меня,
И сам, покорный общему закону,
Переменился я - но здесь опять
Минувшее меня объемлет живо,
И, кажется, вечор еще бродил
Я в этих рощах.
Вот опальный домик,
Где жил я с бедной нянею моей.
Уже старушки нет - уж за стеною
Не слышу я шагов ее тяжелых,
Ни кропотливого ее дозора.
Вот холм лесистый, над которым часто
Я сиживал недвижим - и глядел
На озеро, воспоминая с грустью
Иные берега, иные волны...
Меж нив златых и пажитей зеленых
Оно синея стелется широко;
Через его неведомые воды
Плывет рыбак и тянет за собой
Убогой невод. По брегам отлогим
Рассеяны деревни - там за ними
Скривилась мельница, насилу крылья
Ворочая при ветре...
На границе
Владений дедовских, на месте том,
Где в гору подымается дорога,
Изрытая дождями, три сосны
Стоят - одна поодаль, две другие
Друг к дружке близко,- здесь, когда их мимо
Я проезжал верхом при свете лунном,
Знакомым шумом шорох их вершин
Меня приветствовал. По той дороге
Теперь поехал я, и пред собою
Увидел их опять. Они всё те же,
Всё тот же их, знакомый уху шорох -
Но около корней их устарелых
(Где некогда всё было пусто, голо)
Теперь младая роща разрослась,
Зеленая семья; кусты теснятся
Под сенью их как дети. А вдали
Стоит один угрюмый их товарищ
Как старый холостяк, и вкруг него
По-прежнему всё пусто.
Здравствуй, племя
Младое, незнакомое! не я
Увижу твой могучий поздний возраст,
Когда перерастешь моих знакомцев
И старую главу их заслонишь
От глаз прохожего. Но пусть мой внук
Услышит ваш приветный шум, когда,
С приятельской беседы возвращаясь,
Веселых и приятных мыслей полон,
Пройдет он мимо вас во мраке ночи
И обо мне вспомянет.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
