Снег был повсюду. Снег лежал также слоем на калитке. Наверное, там было единственное место, где он никому не мешал. Поэтому он лежал себе, лежал, пока в нём не образовалась дырка. То есть не дырка, а маленький снежный портал. Или дверной глазок, ведь у калитки никогда не было глазка, потому что она не вышла происхождением. И вдруг появился!
(см. фото http://www.reshetoria.ru/user/mysha/gallery.php?idimage=3881&page=1 )
Девочка долго уже стояла у калитки и смотрела на подъезд девятиэтажки через глазок.
- Ничего интересного там нет, - сказала Собака, разглядывая ту же местность через большую щель снизу, - сосед из первого двора уже ушёл, а соседка со второго придёт в пять часов.
Девочка не отвечала, только приноравливалась увидеть сквозь снежный тоннель то небо, то ёлку, то пролетающую высоко ворону.
- Э-э, тебе не надоело? На улице не месяц май, а у тебя галоши на тонкой подошве, - чуточку беспокоилась Собака.
Девочка не отвечала, только беззвучно шевелила губами, почти касаясь снега. На восемнадцатиградусном морозе снег от человеческого тепла не таял, а, наоборот, нападал и кусался.
- Я тоже так могу, - пыталась обратить на себя внимание Собака. И даже покусала в знак демонстрации своих возможностей девочкину галошу.
Девочка не отвечала.
- Да, кстати! - решила переменить тактику Собака, - в городе разговоров только об этой ужасной погоде, ужасных дворниках и ужасном правительстве! Мэр ехал на работу два часа! Два часа, Карл!!! Гав! Ты слышишь меня вообще?
Девочка кивнула машинально и опять уставилась в дырку.
- Заболела что ли... Так и будешь стоять? Скоро обед, между прочим... Кто-то борщ варить хотел, а там моя косточка... Катастрофа к нам приходит. Эй! Ты сегодня новости по России-24 смотрела? Там сказали, что больше всего от непогоды страдает Саратов! Идём, пострадаем в соцсетях, ну идём уже...
Собаке давно уже хотелось спустить кобеля на зажратых, рукожопых и тупорылых всех вокруг. И она теряла такой подходящий для этого день из-за какой-то дырки!
Собака решительно подошла к девочке, подхватила её за пояс передними лапами, приподняла и потащила в тёплый дом. Но тут же села вместе с ней в сугроб.
- Хр-р-р! Ой-ой-ой-ойййй! 85 килограмм вместе с пирожками, блть! Хвост! Хвост прищемила, отдай!
Собака выпуталась, ещё раз выругалась, отряхнулась, выпрямилась и вдруг остановила взгляд на освободившейся дырке.
Темнело...
- Апорт! Апорт, говорю! - плакала девочка, швыряя об забор смятую пластиковую бутылку. Смотри, смотри, кот рыжий! Где твоя классовая ненависть? Да он у тебя на голове практически сидит! А бобкет на стоянке снег чистит, слышишь? Пошли, полаем на бобкет, ну, Собаченька!
Сижу, освещаемый сверху,
Я в комнате круглой моей.
Смотрю в штукатурное небо
На солнце в шестнадцать свечей.
Кругом - освещенные тоже,
И стулья, и стол, и кровать.
Сижу - и в смущеньи не знаю,
Куда бы мне руки девать.
Морозные белые пальмы
На стеклах беззвучно цветут.
Часы с металлическим шумом
В жилетном кармане идут.
О, косная, нищая скудость
Безвыходной жизни моей!
Кому мне поведать, как жалко
Себя и всех этих вещей?
И я начинаю качаться,
Колени обнявши свои,
И вдруг начинаю стихами
С собой говорить в забытьи.
Бессвязные, страстные речи!
Нельзя в них понять ничего,
Но звуки правдивее смысла
И слово сильнее всего.
И музыка, музыка, музыка
Вплетается в пенье мое,
И узкое, узкое, узкое
Пронзает меня лезвие.
Я сам над собой вырастаю,
Над мертвым встаю бытием,
Стопами в подземное пламя,
В текучие звезды челом.
И вижу большими глазами
Глазами, быть может, змеи,
Как пению дикому внемлют
Несчастные вещи мои.
И в плавный, вращательный танец
Вся комната мерно идет,
И кто-то тяжелую лиру
Мне в руки сквозь ветер дает.
И нет штукатурного неба
И солнца в шестнадцать свечей:
На гладкие черные скалы
Стопы опирает - Орфей.
1921
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.