Где-то гулко хлопнули двери, и из-за сквозняка в открытое окно вырвалась тюлевая Занавеска, вообразившая себя парусом.
Такая молодая. Такая фантазёрка.
Она надувалась белым пузырём, упруго трепетала, билась и хлопала, пытаясь выбраться на морской простор.
Но кто-то невидимый, бормоча, и противно покашливая, прошаркал по далёким тёмным коридорам, и закрыл дверь на площадку.
Беспомощно опав и поникнув, молодая Занавеска покорно вернулась к исполнению своих прямых обязанностей.
Но что-то в ней переменилось в те недолгие мгновения, когда она была парусом, и теперь все дни и ночи напролёт(занавески ведь никогда не спят!) тюлевая Занавеска ждала, что вот хлопнет дверь, что-то плотное и упругое прокатится по коридору, по комнате, рванётся к окну, подхватит, и даст ей ещё раз стать парусом. Таким красивым, таким сильным, таким направленным вперёд, в моря, в океаны.
И Занавеска-парус будет надуваться, биться, трепетать, лететь, ловя вкусный ветер!
Да!
И ещё она конечно станет громко петь морские(может быть даже пиратские) песни...
...
Ах, сны, и закрытые двери.
В доме ни сквознячка...
А в дальней тёмной комнате, выходящей окном в тихий каменный двор огромного пыльного города, легонько шевельнув тюлевой складочкой, чуть слышно вздохнула повзрослевшая Занавеска.
Как обещало, не обманывая,
Проникло солнце утром рано
Косою полосой шафрановою
От занавеси до дивана.
Оно покрыло жаркой охрою
Соседний лес, дома поселка,
Мою постель, подушку мокрую,
И край стены за книжной полкой.
Я вспомнил, по какому поводу
Слегка увлажнена подушка.
Мне снилось, что ко мне на проводы
Шли по лесу вы друг за дружкой.
Вы шли толпою, врозь и парами,
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по старому,
Преображение Господне.
Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знаменье,
К себе приковывает взоры.
И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.
С притихшими его вершинами
Соседствовало небо важно,
И голосами петушиными
Перекликалась даль протяжно.
В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.
Был всеми ощутим физически
Спокойный голос чей-то рядом.
То прежний голос мой провидческий
Звучал, не тронутый распадом:
«Прощай, лазурь преображенская
И золото второго Спаса
Смягчи последней лаской женскою
Мне горечь рокового часа.
Прощайте, годы безвременщины,
Простимся, бездне унижений
Бросающая вызов женщина!
Я — поле твоего сражения.
Прощай, размах крыла расправленный,
Полета вольное упорство,
И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство».
1953
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
