Я не откажусь снова прожить свою жизнь от начала до конца. Я только попрошу права, которым пользуются авторы: исправить во втором издании ошибки первого
Где-то гулко хлопнули двери, и из-за сквозняка в открытое окно вырвалась тюлевая Занавеска, вообразившая себя парусом.
Такая молодая. Такая фантазёрка.
Она надувалась белым пузырём, упруго трепетала, билась и хлопала, пытаясь выбраться на морской простор.
Но кто-то невидимый, бормоча, и противно покашливая, прошаркал по далёким тёмным коридорам, и закрыл дверь на площадку.
Беспомощно опав и поникнув, молодая Занавеска покорно вернулась к исполнению своих прямых обязанностей.
Но что-то в ней переменилось в те недолгие мгновения, когда она была парусом, и теперь все дни и ночи напролёт(занавески ведь никогда не спят!) тюлевая Занавеска ждала, что вот хлопнет дверь, что-то плотное и упругое прокатится по коридору, по комнате, рванётся к окну, подхватит, и даст ей ещё раз стать парусом. Таким красивым, таким сильным, таким направленным вперёд, в моря, в океаны.
И Занавеска-парус будет надуваться, биться, трепетать, лететь, ловя вкусный ветер!
Да!
И ещё она конечно станет громко петь морские(может быть даже пиратские) песни...
...
Ах, сны, и закрытые двери.
В доме ни сквознячка...
А в дальней тёмной комнате, выходящей окном в тихий каменный двор огромного пыльного города, легонько шевельнув тюлевой складочкой, чуть слышно вздохнула повзрослевшая Занавеска.
Ты белые руки сложила крестом,
лицо до бровей под зелёным хрустом,
ни плата тебе, ни косынки —
бейсбольная кепка в посылке.
Износится кепка — пришлют паранджу,
за так, по-соседски. И что я скажу,
как сын, устыдившийся срама:
«Ну вот и приехали, мама».
Мы ехали шагом, мы мчались в боях,
мы ровно полмира держали в зубах,
мы, выше чернил и бумаги,
писали своё на рейхстаге.
Своё — это грех, нищета, кабала.
Но чем ты была и зачем ты была,
яснее, часть мира шестая,
вот эти скрижали листая.
Последний рассудок первач помрачал.
Ругали, таскали тебя по врачам,
но ты выгрызала торпеду
и снова пила за Победу.
Дозволь же и мне опрокинуть до дна,
теперь не шестая, а просто одна.
А значит, без громкого тоста,
без иста, без веста, без оста.
Присядем на камень, пугая ворон.
Ворон за ворон не считая, урон
державным своим эпатажем
ужо нанесём — и завяжем.
Подумаем лучше о наших делах:
налево — Маммона, направо Аллах.
Нас кличут почившими в бозе,
и девки хохочут в обозе.
Поедешь налево — умрёшь от огня.
Поедешь направо — утопишь коня.
Туман расстилается прямо.
Поехали по небу, мама.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
