Прилетела сойка. Красотка. Бежево-розоватая, с синими и белыми галунами, в черной бархатной ермолке на голове.
Разбойница, воровка, предательница - по лесу мимо неё не пройти, орёт дуром, всех предупреждает - в лесу чужой, человек по лесу идёт...
Крик сойкин - как старая деревянная калика на ветру.
Сидит оглядывается. Посматривает.
Ну ясно - весна. Решила сладкая соечья парочка гнездо шить в нашем кипарисе. Воруют всё что кажется подходящим. С балкона второго этажа, в доме напротив, утащила птица даже какие-то пластиковые яркие нити, видимо гнездо укрепить.
Я бинокль взяла, ищу в кипарисе место гнездовья.
А вот оно - там же где и в прошлом году. Разместились тогда сойки, затихли. Самочка сидит, птенчиков в персональных элипсоидах греет, мужик на страже, чтоб никто жену не обидел.
А на соседней хрущобной крыше вороны митингуют, да на кипарис поглядывают. И решила пара ворон согнать соек с гнезда, и самим в него заселиться, видимо очень оно им понравилось, и по размерам подошло.
Я услышала шум битвы, и к окну поплотнее - поглядеть чем дело кончится.
Крик такой стоял, что казалась дерутся не две пары, а полчища хрипатых птиц. Голосочки то что у соек, что у ворон - мимо музыки, просто мат грязный - и всё!
Ветви на кипарисе в районе битвы ходуном ходили, сор сыпался, и пыль поднималась, так бились за гнездо птицы.
Долго не отступали вороны, но победили хозяева, сохранили за собой собственность. Убрались вороны на соседскую крышу. А через несколько лет их с того места чайки согнали. Эти уж совсем наглые и могучие.
А я после битвы соек с воронами ещё больше месяца наблюдала в отцовский бинокль, как копошилось в гнезде что-то нежное и в пуху, а потом уж и в перьях, как высаживали сойки своих птенчиков, ещё почти беспомощных, на ветки у гнезда, и сидели рядом с ними, следили, чтоб не обидел их никто.
Вот уже много лет каждый год прилетают сойки к этому большому кипарису и обновляют старое гнездо. Интересно, одна и та же пара, или новые жители меняют старых?
Прочитала, что в дикой природе эта птица живет от пяти до семи лет, а максимальная продолжительность жизни сойки составляет 20-22 года.
Так что может быть одна и та же пара. Город ведь у нас, не лес, удобств больше, еды больше, кипарис - дерево уютное, скрытное, чего же не пожить?
А ещё горлинки это дерево облюбовали, тоже в нём птенчиков выводят. Кипарис и против ветра хорош, не собьёт норд-ост гнездо, как это случилось однажды прямо у нас на глазах - долго боролась пара горлинок с ветром, пыталпсь спасти кладку и гнездо, но акация, где они построились - дерево просторное, сквозное - сбил ураган гнёздышко, высиротил птиц в тот год.
С той поры горлинки умнее стали, только в кипарисе детей выхаживают. Дерево огромное, места в нём хватает и для соек, и для горлинок.
Ну, и для кошек тоже, пасут кошки птиц, полакомиться птенчиками вкусно ведь. Так и идут войны всю весну.
Еще не осень - так, едва-едва.
Ни опыта еще, ни мастерства.
Она еще разучивает гаммы.
Не вставлены еще вторые рамы,
и тополя бульвара за окном
еще монументальны, как скульптура.
Еще упруга их мускулатура,
но день-другой -
и все пойдет на спад,
проявится осенняя натура,
и, предваряя близкий листопад,
листва зашелестит, как партитура,
и дождь забарабанит невпопад
по клавишам,
и вся клавиатура
пойдет плясать под музыку дождя.
Но стихнет,
и немного погодя,
наклонностей опасных не скрывая,
бегом-бегом
по линии трамвая
помчится лист опавший,
отрывая
тройное сальто,
словно акробат.
И надпись 'Осторожно, листопад!',
неясную тревогу вызывая,
раскачиваться будет,
как набат,
внезапно загудевший на пожаре.
И тут мы впрямь увидим на бульваре
столбы огня.
Там будут листья жечь.
А листья будут падать,
будут падать,
и ровный звук,
таящийся в листве,
напомнит о прямом своем родстве
с известною шопеновской сонатой.
И тем не мене,
листья будут жечь.
Но дождик уже реже будет течь,
и листья будут медленней кружиться,
пока бульвар и вовсе обнажится,
и мы за ним увидим в глубине
фонарь
у театрального подъезда
на противоположной стороне,
и белый лист афиши на стене,
и профиль музыканта на афише.
И мы особо выделим слова,
где речь идет о нынешнем концерте
фортепианной музыки,
и в центре
стоит - ШОПЕН, СОНАТА No. 2.
И словно бы сквозь сон,
едва-едва
коснутся нас начальные аккорды
шопеновского траурного марша
и станут отдаляться,
повторяясь
вдали,
как позывные декабря.
И матовая лампа фонаря
затеплится свечением несмелым
и высветит афишу на стене.
Но тут уже повалит белым-белым,
повалит густо-густо
белым-белым,
но это уже - в полной тишине.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
