В детстве я считалась непоседой. Как только меня не называли: Егозой, Стрекозкой, Живчиком. С возрастом я ничуть не изменилась. Все на бегу, все одновременно и все успеваю! Последнее удивляло многих и безумно радовало меня. Спасибо папочке! Это его быстрые мозги во мне работают. Это его рацио позволило мне сколького добиться еще в молодости… Эх, только какой сейчас толк от моих достижений?
В младших классах я часто болела ангиной. И когда приговором доктора звучало: «Постельный режим!», я, вынужденная мириться с вердиктом, томясь в кровати, придумывала целые фантазийные миры. Только никак не могла определиться, кем мне больше хочется быть – принцессой, которую спасает принц или принцессой, которая завоевывает страны. В конечном итоге всегда выбирала последнее, но мужественный герой тоже появлялся и, в конечном итоге, меня от чего-нибудь, да спасал.
А я его убила.
Олег еще не пришел в себя, и врачи не обнадеживали. Серьезных внешних повреждений не было, но он был в коме. Уже три месяца. За это время я научилась, закусывая зубами трубочку, управлять ультрасовременным инвалидным креслом, не стесняться ходить в туалет по-новому и придумала сто способов самоубийства. Есть мизерный шанс, что я снова начну двигаться, но он ничтожно мал, а боль огромна. Вначале она была так велика, что прошибала действие наркотиков, которые мне давали. Тогда же я поняла, что слово эвтаназия для врачей табу. Но я и так не уйду, пока не проснется Олег, поэтому решение этой проблемы автоматически отложилось.
Я пыталась строить миры, как раньше. Но мои мечи ломались, замки рушились, а рыцарь не приходил. Когда он придет, я попрошу его, чтоб он меня отпустил. А еще лучше было бы узнать от сестрички, что Олег очнулся, но пока ему запретили вставать. Дня за два я придумаю, как уйти. Вдруг вспомнилась «Малышка на миллион», и я заплакала. Странно, до этого я вспоминала только великого стоика Фриду Кало.
***
– Тогда я буду носить тебя на руках! Стрекозка, я там только что был! Меня выгнали взашей и тебя там не ждут! – Олег бережно коснулся моей щеки.
Я только и могла, что шмыгать носом. Лицо я чувствовала, и тепло его пальцев меня окончательно убедило, что передо мной не призрак. Мой рыцарь вернулся! Он жив! Это ведь я уговорила его поехать на дачу. Он так хотел поваляться дома после дежурства. Это я дернула руль, когда увидела злосчастную собаку прямо перед машиной!
– Знаешь, я искал тебя там. Перед тем, как потерять сознание я видел, что ты вылетела через лобовое стекло. Наверное, я и в кому-то впал от испуга за тебя – побежал следом!
Я слушала родной голос и, как кошка, жмурилась от счастья. Я буду делать операцию, мы сделаем сто операций, если будет нужно. Я убегу из ограниченной и убогой реальности моего супер-кресла, застрявшей между жизнью и смертью. Только в этот раз я выберу жизнь!
Светало поздно. Одеяло
Сползало на пол. Сизый свет
Сквозь жалюзи мало-помалу
Скользил с предмета на предмет.
По мере шаткого скольженья,
Раздваивая светотень,
Луч бил наискосок в "Оленью
Охоту". Трепетный олень
Летел стремглав. Охотник пылкий
Облокотился на приклад.
Свет трогал тусклые бутылки
И лиловатый виноград
Вчерашней трапезы, колоду
Игральных карт и кожуру
Граната, в зеркале комода
Чертил зигзаги. По двору
Плыл пьяный запах - гнали чачу.
Индюк барахтался в пыли.
Пошли слоняться наудачу,
Куда глаза глядят пошли.
Вскарабкайся на холм соседний,
Увидишь с этой высоты,
Что ночью первый снег осенний
Одел далекие хребты.
На пасмурном булыжном пляже
Откроешь пачку сигарет.
Есть в этом мусорном пейзаже
Какой-то тягостный секрет.
Газета, сломанные грабли,
Заржавленные якоря.
Позеленели и озябли
Косые волны октября.
Наверняка по краю шири
Вдоль горизонта серых вод
Пройдет без четверти четыре
Экскурсионный теплоход
"Сухум-Батум" с заходом в Поти.
Он служит много лет подряд,
И чайки в бреющем полете
Над ним горланят и парят.
Я плавал этим теплоходом.
Он переполнен, даже трюм
Битком набит курортным сбродом -
Попойка, сутолока, шум.
Там нарасхват плохое пиво,
Диск "Бони М", духи "Кармен".
На верхней палубе лениво
Господствует нацмен-бармен.
Он "чита-брита" напевает,
Глаза блудливые косит,
Он наливает, как играет,
Над головой его висит
Генералиссимус, а рядом
В овальной рамке из фольги,
Синея вышколенным взглядом,
С немецкой розовой ноги
Красавица капрон спускает.
Поют и пьют на все лады,
А за винтом, шипя, сверкает
Живая изморозь воды.
Сойди с двенадцати ступенек
За багажом в похмельный трюм.
Печали много, мало денег -
В иллюминаторе Батум.
На пристани, дыша сивухой,
Поможет в поисках жилья
Железнозубая старуха -
Такою будет смерть моя...
Давай вставай, пошли без цели
Сквозь ежевику пустыря.
Озябли и позеленели
Косые волны октября.
Включали свет, темнело рано.
Мой незадачливый стрелок
Дремал над спинкою дивана,
Олень летел, не чуя ног.
Вот так и жить. Тянуть боржоми.
Махнуть рукой на календарь.
Все в участи приемлю, кроме...
Но это, как писали встарь,
Предмет особого рассказа,
Мне снится тихое село
Неподалеку от Кавказа.
Доселе в памяти светло.
1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
