Нет такой глупости, которой бы не рукоплескали, и такого глупца, что не прослыл бы великим человеком, или великого человека, которого не обзывали бы кретином
- Видал, какой Хамер стоит?
- Ну.
- Баранки гну. Навороченное авто.
- Этими наворотами только голубей пугать – до одного места они. Вот ауди – это машина.
- С какого перепугу-то?
- Там салон – зашибись. А твой Хамер жрет бензину без меры, литров двадцать на сотню км.
- Восемнадцать.
- Вот я и говорю, на бензин всю жизнь работать будешь.
- Зато мобильность какая и багажник ого-го. Самый внедорожный внедорожник: восемь цилиндров движок и объем пять с гаком литров – это тебе не баран начхал.
- У той вон Ауди, к примеру, движок тоже не хилый – трехлитровый, бензиновый. Моща триста сорок лошадок, коробка передач семь ступеней и роботизированная - все что надо для счастья.
- Проходимость у Хамера, знаешь какая?
- Я комфорт уважаю, чтобы если кожа на сидении, так натуральная, а не...
- Что ты лепишь тут? Твоя ауди выедет за город и застрянет в первой же луже.
- А чего мне в деревне-то делать? Мне и в городе хорошо.
- Ни хрена ты не сечешь в колбасных обрезках, проходняк несчастный.
- Ты козырный, что ли?
- Да уж не такое, как ты, чмо.
- Да пошел ты…
- Сам пошел.
На этом спор исчерпал себя, и, обменявшись парочкой оплеух, два бомжа, копавшиеся в мусорных контейнерах, что стояли неподалеку от автомобильной стоянки, опять разбрелись в разные стороны.
Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.
Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.
Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.
Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.
И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?
Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.
В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.
А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.
Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.
И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.
Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.
И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
