У нас в классе учился Саша Зимин, похожий на старичка. Он был сухощавый, чуть сутулый, с какими-то очень жиденькими волосами. Он курил. Не помню, чтоб он был весёлым, всё время высказывал язвительные замечания, любил насмешничать. Знал досконально все политические события в мире. Читал газеты и слушал радио. Ну, старичок!
Главной особенностью Сашки было употребление слова-паразита «она» с ударением на первом слоге.
У доски на истории он отвечал примерно так:
- Двадцать второго июня, она, фрицы, она, без объявления войны, она, напали, она, на СССР.
Был ли он в кого-то влюблён – не знаю. К седьмому классу симпатии возникали и менялись в геометрической прогрессии. Я иногда ловила на себе его взгляд. Однажды даже спросила: «Что вылупился?» Он ответил: А чё, она, нельзя, она?»
Зимин умер совсем молодым. Совсем. Кажется, двадцати пяти ещё не было. Мне одноклассники говорили, что у него обнаружили какую-то неизлечимую болезнь лёгких.
Небо с немочью зубною
Спит в рентгеновском луче.
Ходит смерть моя за мною
С бормашиной на плече.
Боль проложена повсюду,
Не унять ее, паскуду,
Даже током УВЧ.
Ночь у лавочки табачной
Темной болью проливной.
Кроме жизни неудачной,
Нет надежды под луной.
Свет неоновый по коже –
Нынче в жизни непогоже,
В горле горькая вода.
Я друзей моих, похоже,
Не увижу никогда.
Есть у смертного обуза
В виде спелого арбуза
Под картузным козырьком,
С неподвижным языком.
И лицо его былое
На живых глядит в поту,
Словно сердце нежилое
Отражается во рту.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
