У нас был удивительный знакомый, профессор. Вот при обращении к нему всегда хотелось начать со слова "господин". И не в смысле господствования его над кем-то, а в смысле - благородный человек. И конечно он господствовал, но над нашими мыслями. Всю жизнь уважала его. За интеллигентность, выдержку, за сухую фигуру с прямыми сухими плечами и негнущейся спиной. За аристократизм его образа. За военное очень непростое прошлое. За культурную приветливость. Хороший русский язык. Родословную. Ум.
А ещё у этого знакомого был пёс, овчарка, Дик. Интересный индивид.
При первом знакомстве с человеком Дик был просто обязан определить пол гостя. Иначе он просто не мог.
Обычно это выглядело так - входил незнакомый Дику человек, хозяин встречал его с собакой на поводке. И говорил
- Постойте несколько секунд спокойно, с вами познакомится мой пёс.
Дик тыкался в пах гостя, определял его пол и полностью успокоенный, отходил.
Во времена жизни Дика я была ещё ребёнком. Отец меня как-то впервые привёл к профессору, в его лесной домик, Дик познакомился со мной своим привычным способом, но на этом его интерес ко мне не испарился. Он стал очень тщательно обнюхивать мои ноги, невозможно было оторвать. Я собак в детстве не боялась совершенно, поэтому стояла спокойно.
- Что у вашей дочери с ногами?
спросил моего отца профессор
- Фурункулёз.
А Дик уже изо всех старательных сил лизал мне голень, не обходя вниманием ни один из так мучавших меня глубоких нарывов. Было не больно, а приятно, и в здоровых местах немного щекотно. Я подхихикивала.
Облизав все мои ноги, обильно покрытые фурункулами, Дик успокоился и лёг рядом.
Мы посидели ещё, взрослые разговаривали, шутили, смеялись, пили местное белое сухое вино. Дик лежал возле нашей вечерней компании от духоты вечера жарко дыша, и сильно свешивая ходящий ходуном розово-лиловый язык.
Когда мы стали уходить, Профессор взял моего отца за локоть и сказал
- Приходите каждый вечер. Раз Дик взялся за дело он вылечит вашу дочку.
И мы с папой стали ходить к ним в их маленький трейлер в лесу каждый день. Взрослые разговаривали, сын Профессора весело смеялся, строил мне забавные рожи, и висел, раскачиваясь, на ветках деревьев лагеря, сухой и ловкий, словно обезьяна, я даже влюбилась в него сразу и на всю жизнь всем своим детским сердцем, а Дик лечил мне ноги.
И вылечил.
Это был второй фурункулёз в моей жизни. И последний.
Уже довольно лучший путь не зная,
Страстьми имея ослепленны очи,
Род человеческ из краю до края
Заблуждал жизни в мрак безлунной ночи,
И в бездны страшны несмелые ноги
Многих ступили — спаслися немноги,
Коим, простерши счастье сильну руку
И не хотящих от стези опасной
Отторгнув, должну отдалило муку;
Hо стопы оных не смысл правя ясной —
Его же помочь одна лишь надежна, —
И тем бы гибель была неизбежна,
Но, падеж рода нашего конечный
Предупреждая новым действом власти,
Произвел Мудрость царь мира предвечный,
И послал тую к людям, да, их страсти
Обуздав, нравов суровость исправит
И на путь правый их ноги наставит.
О, коль всесильна отца дщерь приятна!
В лице умильном красота блистает;
Речь, хотя тиха, честным ушам внятна,
Сердца и нудит и увеселяет;
Ни гневу знает, ни страху причину,
Ищет и любит истину едину,
Толпу злонравий влеча за собою,
Зрак твой не сильна снесть, ложь убегает,
И добродетель твоею рукою
Славны победы в мал час получает;
Тако внезапным лучом, когда всходит,
Солнце и гонит мрак и свет наводит.
К востоку крайны пространны народы,
Ближны некреям, ближны оксидракам,
Кои пьют Ганга и Инда рек воды,
Твоим те первы освещенны зраком,
С слонов нисшедше, счастливы приемлют
Тебя и сладость гласа твого внемлют.
Черных потом же ефиоп пределы,
И плодоносный Нил что наводняет,
Царство, богатством славно, славно делы,
Пользу законов твоих ощущает,
И людей разум грубый уж не блудит
В грязи, но к небу смелый лет свой нудит.
Познал свою тьму и твою вдруг славу
Вавилон, видев тя, широкостенный;
И кои всяку презрели державу,
Твоей склонили выю, усмиренны,
Дикие скифы и фраки суровы,
Дав твоей власти в себе знаки новы.
Трудах по долгих стопы утвердила,
Седмью введена друзьями твоими
В греках счастливых, и вдруг взросла сила,
Взросло их имя. Наставленный ими
Народ, владетель мира, дал суд труден:
Тобой иль действом рук был больше чуден.
Едва их праздность, невежства мати
И злочинств всяких, от тя отлучила,
Власть уж их тверда не могла стояти,
Презренна варвар от севера сила
Западный прежде, потом же востока
Престол низвергла в мгновение ока.
Была та гибель нашего причина
Счастья; десница врачей щедра дала
Покров, под коим бежаща богина
Нашла отраду и уж воссияла
Европе целой луч нового света;
Врачей не умрет имя в вечны лета.
Мудрость обильна, свиту многолюдну
Уж безопасна из царства в другое
Водя с собою, видели мы чудну
Премену: немо суеверство злое
Пало, и знаем служить царю славы
Сердцем смиренным и чистыми нравы.
На судах правда прогнала наветы
Ябеды черной; в войну идем стройны;
Храбростью ищем, искусством, советы
Венцы с Победы рук принять достойны;
Медные всходят в руках наших стены,
И огнь различны чувствует премены.
Зевсовы наших не чуднее руки;
Пылаем с громом молния жестока,
Трясем, рвем землю, и бурю и звуки
Страшны наводим в мгновение ока.
Ветры, пространных морь воды ужасны
Правим и топчем, дерзки, безопасны.
Бездны ужасны вод преплыв, доходим
Мир, отделенный от век бесконечных.
В воздух, в светила, на край неба всходим,
И путь и силу числим скоротечных
Телес, луч солнца делим в цветны части;
Чувствует тварь вся силу нашей власти.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
