Жара. Августовская жара на Кубани. Не пекло, от которого можно укрыться в тени, где +39, а всеобъемлющая тягучая, текучая, безмолвная жара. Она не жжёт доменно, целенаправленно, как на открытом разящем солнце, а распространена, повсеместно, равномерно и мягко, как лунный, но раскалённый свет, и давит невесомой воздушной массой каждый квадратный сантиметр твоей обнажённой, равно как и закрытой одеждой кожи. Существо твоё сопротивляется, защищается, выделяя обильный пот, но не может противостоять жаре при дыхании, обжигая сохнущие губы, ноздри, гортань и лёгкие...
В городе снаружи раскалено всё – и бетон под ногами, и стены каменных домов, и стёкла витрин, и рекламные щиты, и бензино-газо-электротранспорт на улицах и остановках, и сами навесы вместе с металлическими стояками этих остановок. Да что говорить о неодушевлённых предметах: кажется, что горячи даже стволы, ветки и листья ухоженных деревьев!
И ты смачиваешь рот всевозможными напитками, заглатывая их литрами внутрь своего естества, чтоб охладить его. Но это спасает ненадолго: ведь вместе с воздухом накалены и ветерки - естественные или рождённые движением автотранспорта, как жаровейны и все тенистые места на твоём пути. И только внутри магазинов и учреждений, где работают кондиционеры, можно поблаженствовать от искусственной прохлады.
И ты, мечтатель заезжий, бесприютный, полжизни отдал бы сейчас за то, чтобы окунуться в блекло-голубой хрусталь азовской волны под Темрюком, или в насыщенно-синюю купель Чёрного моря под Таманью. Или, мечтатель, хотя бы принять обыкновенный душ за который полжизни многовато, но вот в денежном эквиваленте, ей-богу, не пожалел бы и тысячной рублёвой купюры!..
Жарынь-жара на Кубани.
Скоро, скоро будет теплынь,
долголядые май-июнь.
Дотяни до них, доволынь.
Постучи по дереву, сплюнь.
Зренью зябкому Бог подаст
на развод золотой пятак,
густо-синим зальёт Белфаст.
Это странно, но это так.
2
Бенджамину Маркизу-Гилмору
Неподалёку от казармы
живёшь в тиши.
Ты спишь, и сны твои позорны
и хороши.
Ты нанят как бы гувернёром,
и час спустя
ужо возьмёт тебя измором
как бы дитя.
А ну вставай, учёный немец,
мосье француз.
Чуть свет и окне — готов младенец
мотать на ус.
И это лучше, чем прогулка
ненастным днём.
Поправим плед, прочистим горло,
читать начнём.
Сама достоинства наука
у Маршака
про деда глупого и внука,
про ишака —
как перевод восточной байки.
Ах, Бенджамин,
то Пушкин молвил без утайки:
живи один.
Но что поделать, если в доме
один Маршак.
И твой учитель, между нами,
да-да, дружок...
Такое слово есть «фиаско».
Скажи, смешно?
И хоть Белфаст, хоть штат Небраска,
а толку что?
Как будто вещь осталась с лета
лежать в саду,
и в небесах всё меньше света
и дней в году.
3. Баллимакода
За счастливый побег! — ничего себе тост.
Так подмигивай, скалься, глотай, одурев не
от виски с прицепом и джина внахлёст,
четверть века встречая в ирландской деревне.
За бильярдную удаль крестьянских пиров!
И контуженый шар выползает на пузе
в электрическом треске соседних шаров,
и улов разноцветный качается в лузе.
А в крови «Джонни Уокер» качает права.
Полыхает огнём то, что зыбилось жижей.
И клонится к соседней твоя голова
промежуточной масти — не чёрной, не рыжей.
Дочь трактирщика — это же чёрт побери.
И блестящий бретёр каждой бочке затычка.
Это как из любимейших книг попурри.
Дочь трактирщика, мало сказать — католичка.
За бумажное сердце на том гарпуне
над камином в каре полированных лавок!
Но сползает, скользит в пустоту по спине,
повисает рука, потерявшая навык.
Вольный фермер бубнит про навоз и отёл.
И, с поклоном к нему и другим выпивохам,
поднимается в общем-то где-то бретёр
и к ночлегу неблизкому тащится пёхом.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
