Жара. Августовская жара на Кубани. Не пекло, от которого можно укрыться в тени, где +39, а всеобъемлющая тягучая, текучая, безмолвная жара. Она не жжёт доменно, целенаправленно, как на открытом разящем солнце, а распространена, повсеместно, равномерно и мягко, как лунный, но раскалённый свет, и давит невесомой воздушной массой каждый квадратный сантиметр твоей обнажённой, равно как и закрытой одеждой кожи. Существо твоё сопротивляется, защищается, выделяя обильный пот, но не может противостоять жаре при дыхании, обжигая сохнущие губы, ноздри, гортань и лёгкие...
В городе снаружи раскалено всё – и бетон под ногами, и стены каменных домов, и стёкла витрин, и рекламные щиты, и бензино-газо-электротранспорт на улицах и остановках, и сами навесы вместе с металлическими стояками этих остановок. Да что говорить о неодушевлённых предметах: кажется, что горячи даже стволы, ветки и листья ухоженных деревьев!
И ты смачиваешь рот всевозможными напитками, заглатывая их литрами внутрь своего естества, чтоб охладить его. Но это спасает ненадолго: ведь вместе с воздухом накалены и ветерки - естественные или рождённые движением автотранспорта, как жаровейны и все тенистые места на твоём пути. И только внутри магазинов и учреждений, где работают кондиционеры, можно поблаженствовать от искусственной прохлады.
И ты, мечтатель заезжий, бесприютный, полжизни отдал бы сейчас за то, чтобы окунуться в блекло-голубой хрусталь азовской волны под Темрюком, или в насыщенно-синюю купель Чёрного моря под Таманью. Или, мечтатель, хотя бы принять обыкновенный душ за который полжизни многовато, но вот в денежном эквиваленте, ей-богу, не пожалел бы и тысячной рублёвой купюры!..
Жарынь-жара на Кубани.
Мы целовались тут пять лет назад,
и пялился какой-то азиат
на нас с тобой — целующихся — тупо
и похотливо, что поделать — хам!
Прожекторы ночного дискоклуба
гуляли по зеленым облакам.
Тогда мне было восемнадцать лет,
я пьяный был, я нес изящный бред,
на фоне безупречного заката
шатался — полыхали облака —
и материл придурка азиата,
сжав кулаки в карманах пиджака.
Где ты, где азиат, где тот пиджак?
Но верю, на горе засвищет рак,
и заново былое повторится.
Я, детка, обниму тебя, и вот,
прожекторы осветят наши лица.
И снова: что ты смотришь, идиот?
А ты опять же преградишь мне путь,
ты закричишь, ты кинешься на грудь,
ты привезешь меня в свою общагу.
Смахнешь рукою крошки со стола.
Я выпью и на пять минут прилягу,
потом проснусь: ан жизнь моя прошла.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
