«Капитану Френсису Дрейку, корсару Ее Величества королевы Елизаветы.
Дорогой Френсис!
Я пишу вам со слезами на глазах! Лорд Говард постоянно повторяет, что вы слава и позор Англии под одной шляпой. Вас все боятся, Френсис, и никто не любит, кроме необузданной матросни. Когда руки по локти в крови – невозможно не прогневать Господа нашего. Если бы не угроза испанского нашествия, вас бы давно повесили, Френсис. Так говорят. Вы удачливы и бесстрашны, но перешли ту черту, за которой властвует дьявол. И детей не дает нам Господь в наказание за ваши грехи.
Я чувствую, как тяжелы проклятия, лежащие на вас, Френсис! И разделяю их, ведь я жена ваша. Боже мой, вы могли бы прославиться открытием новых стран и морей, превзойти Колумба и Магеллана! Но вы предпочли стать корсаром, Френсис. А ведь разбойника не спрятать ни за какую маску! Вас не посадят за благородный стол, не подадут руки. Даже дом вы покупали через подставное лицо, зная, что сэр Томас никогда бы не продал его лично вам .
Я всегда любила вас. Люблю и сейчас, но как больно осознавать, что мой муж безжалостный душегуб, прости его Бог! Мне надоело прятать глаза от людей, Френсис.
Но дальше так жить нельзя! Я устала от сомнительного счастья быть женой корсара. Сделайте, что-нибудь, Френсис! Умоляю вас, вы же такой сильный!
Мэри Дрейк,
Плимут, августа 12, года 1577 от Рождества Христова»
......................................................
Дрейк смял старое, много раз перечитанное письмо и выбросил его за борт. Гористое побережье Америки было совсем рядом. «Золотая лань» стояла на якоре и недоумевала, куда же ее поведет капитанская воля. Испанские сокровища согревали трюм, такелаж был приведен в полный порядок, а сотня головорезов мечтала о триумфальном возвращении домой. Все ждали капитанского решения.
Френсис облокотился о фальшборт. Корабль привычно поскрипывал, покачиваясь на полусонных волнах.
- А ведь все подумают, что я испугался испанской эскадры и рванул от нее черт знает куда! – усмехнулся капитан, - Спасибо, Мэри, ты подсказала то, чего мне так мучительно не хватало.
Дрейк обратился к стоящему неподалеку помощнику:
- Мистер Дженкинс, что вы скажете о Магеллане?
- Скажу, что проклятый испанец был смельчак, сэр!
- Но не храбрее нас! Собери команду, старый приятель. Я буду говорить с ней!
Алое солнце падало на горизонт. Ветер переменился и подул с суши, удивляя резким запахом незнакомых цветов.
Корсар Ее Величества Френсис Дрейк с веселым ужасом вглядывался в бесконечный Океан, ощущая грозную неотвратимость своего Главного Приключения…
P.S. Через год и три месяца «Золотая лань» с 56 оставшимися в живых моряками вошла в гавань Плимута, совершив кругосветное плаванье. Королева Елизавета пожаловала на борт корабля и возвела капитана в рыцарское достоинство. Но больше никогда сэр Френсис Дрейк не был так счастлив, как в тот таинственный вечер, принимая самое важное в жизни решение…
В начале декабря, когда природе снится
Осенний ледоход, кунсткамера зимы,
Мне в голову пришло немного полечиться
В больнице # 3, что около тюрьмы.
Больные всех сортов - нас было девяносто, -
Канканом вещих снов изрядно смущены,
Бродили парами в пижамах не по росту
Овальным двориком Матросской Тишины.
И день-деньской этаж толкался, точно рынок.
Подъем, прогулка, сон, мытье полов, отбой.
Я помню тихий холл, аквариум без рыбок -
Сор памяти моей не вымести метлой.
Больничный ветеран учил меня, невежду,
Железкой отворять запоры изнутри.
С тех пор я уходил в бега, добыв одежду,
Но возвращался спать в больницу # 3.
Вот повод для стихов с туманной подоплекой.
О жизни взаперти, шлифующей ключи
От собственной тюрьмы. О жизни, одинокой
Вне собственной тюрьмы... Учитель, не учи.
Бог с этой мудростью, мой призрачный читатель!
Скорбь тайную мою вовеки не сведу
За здорово живешь под общий знаменатель
Игривый общих мест. Я прыгал на ходу
В трамвай. Шел мокрый снег. Сограждане качали
Трамвайные права. Вверху на все лады
Невидимый тапер на дедовском рояле
Озвучивал кино надежды и нужды.
Так что же: звукоряд, который еле слышу,
Традиционный бред поэтов и калек
Или аттракцион - бегут ручные мыши
В игрушечный вагон - и валит серый снег?
Печальный был декабрь. Куда я ни стучался
С предчувствием моим, мне верили с трудом.
Да будет ли конец - роптала кровь. Кончался
Мой бедный карнавал. Пора и в желтый дом.
Когда я засыпал, больничная палата
Впускала снегопад, оцепенелый лес,
Вокзал в провинции, окружность циферблата -
Смеркается. Мне ждать, а времени в обрез.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
