Истерично задребезжал трамвай, я испуганно соскочил с путей, и стальная махина пронеслась мимо, гремя огромными колёсами на стыках рельсов. Чёрт… И как я не заметил? В это же время бежал по улице чёрный кот. Перебежит мне дорогу? Он, как мысли услышал – посмотрел на меня, склонил голову набок и как прыгнет! Прямо в голову целил. Я рванулся вбок, и сигнал машины, усиленный визгом тормозов с нескольких сторон, окончательно внедрил панику в моё сознание. Водители принялись было матюкаться, но, увидев моё виновато улыбающееся лицо, досадливо плюнули и разъехались. А я тем временем лихорадочно соображал. Главное – это не двигаться пока я не пойму, что происходит. Главное – ничего не предприни… «Эй, с дороги!» – парень на велосипеде проехал мимо, чуть не задев меня рукоятью руля. Я отпрыгнул в сторону дома, и тут же был облит из окна какими-то тёплыми помоями. Судя по макаронине на моём костюме и кружочку моркови на сорочке, это был суп. Ну, во всяком случае, суп там был тоже. За следующие три минуты я последовательно перестал верить в удачу, теорию вероятностей и счастье. Вдруг меня осенило! Город хочет мне что-то сказать. А я не понимаю, поэтому он меня учит и учит. Мне нужно понять, иначе он меня грохнет. Я стоял, прижавшись к стене, а тот самый наглый кот обнюхивал мою брючину, к которой налип рыбий хвост. «Уха», – подумал я.
– Ухо! – сказал кот.
– Уха!? – неуверенно возразил я.
– Уши! – кот подпрыгнул и, не добравшись до ушей, схватил меня за щёки. Лапы были мягкими и нежными. Странно.
– Что? – я, кажется, стал понимать.
– Уши открой! Да и глаза тоже. Ты орёшь во сне. Будильник звенит уже пять минут, а ты мечешься по постели и кричишь. Я тебя чуток тут водичкой полила, не обессудь! – мама стояла в плаще, наклонившись ко мне, держала мои мокрые щёки в своих ладонях и улыбалась.
– Спасибо! – глупо прошептал я. Так вот, что «говорил» мне город – пора вставать! Вот тебе и трамвай-будильник, и помои, и кот, держащий за щёки мамиными руками!
– Всё, пошла. Завтрак на плите. Можешь взять машину. Вечером мы с папой пешком в театр, будем поздно.
Дверь захлопнулась, хлипенькая перегородка, отделяющая мою комнату от залы, дрогнула и с верхней полки сорвался в последний полёт ЛА-5 – моя любимая моделька любимого истребителя. Я пытался упредить падение и рванулся на перехват. В итоге оба мы оказались на полу, только я на истребителе, точнее на его останках.
«Этот город, определенно, что-то хочет мне сказать!» – вспомнился сон и самонадеянный вывод, который пришел мне в голову.
– Мяу! – подтвердил черный кот, примостившийся на отливе за окном.
Приходи на меня посмотреть.
Приходи. Я живая. Мне больно.
Этих рук никому не согреть,
Эти губы сказали: «Довольно!»
Каждый вечер подносят к окну
Мое кресло. Я вижу дороги.
О, тебя ли, тебя ль упрекну
За последнюю горечь тревоги!
Не боюсь на земле ничего,
В задыханьях тяжелых бледнея.
Только ночи страшны оттого,
Что глаза твои вижу во сне я.
1912
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
