Господи, что ж так тихо? Ни звука ведь. Воздух и тот неподвижен.
Каждый раз одно и тоже: стоит переступить порог квартиры, как неизвестно кто будто командует всякому шороху в ней замереть. Только и остается, что сесть поплотнее в кресло и предаться старому другу - унылому одиночеству.
А рано или поздно все закончится тем, что с тупым упорством паука я начну плести вновь и вновь одну и ту же паутину воспоминаний. Сколько лет прошло, а кажется случилось это только вчера, хотя по большому счету вспоминать-то особо нечего. Всего-то секунда другая и вся прежняя жизнь полетела в тартарары. Да, наделала дел та авария грозовой ночью на пригородном шоссе.
И снова, прежде чем меня засосет в непроглядную воронку забвения, я вижу огромную тень несущейся фуры, из-за которой навстречу мне под раскаты грома выскакивают в струях воды две ослепительно горящие фары. Я отчаянно кручу руль, надеясь проскочить в зазор между фурой и оболтусом, которому вздумалось идти на ее обгон. Меня заносит, удар, и очнуться мне довелось только в больнице. Я выжил, а Ольга нет.
Какие же длинные вечера в этой квартире. Иногда в ней появляются женщины, но они недолгие гости здесь. Ничего странного, Ольгу уже не вернуть, а жизнь идет своим чередом.
Только вот никак не получается с кратковременными моими пассиями выстроить какие-никакие отношения. Одни до зевоты скучны, другие взбалмошны сверх всякой меры, и от их затей, в которых я нахожу мало смысла, голова идет кругом.
Да и не хочется, по правде говоря, ни с одной из этих штучек выстраивать что-нибудь долговременное. Слишком мало присутствует в них женского шарма, которого у Ольге было хоть отбавляй. Так что с ними дело ограничивается элементарным сексом.
Хотя, если как следует разобраться, причина совсем не в женщинах. Как ни крути, я до сих пор не утратил надежды отыскать среди них клон жены, а из этого, конечно, ничего путного получиться не может.
Есть жизнь, и Ольге теперь в ней нет места. Это надо принять. Только такое легче сказать, чем сделать.
Нет, не было смысла в критический миг поворачивать мне руль. Тогда бы все вышло, как в сказке: они жили счастливо и умерли в один день. А так никакого желания нет досматривать это кино до конца. Переписать бы вот сценарий начисто…
Мысли вдруг обрываются от толчка в бок, и до слуха доносится откуда-то издали, будто это отголосок лесного эха, голос жены:
- Ты что, уснул?
В голове что-то перемыкает, и я выныриваю, уж не знаю из воспоминаний или видений, и перемещаюсь в иную реальность. Передо мной лобовое стекло автомобиля. Ошалело глядя, как дворники разгоняют по нему во все стороны воду, мало-помалу прихожу в себя.
Впереди в струях дождя угадывается ведущее в город шоссе, перед въездом на которое мне пришлось остановиться, чтобы пропустить несущиеся по нему в брызгах воды машины.
Облегченно переведя дыхание, я качаю головой:
- Ну, и погодка, - и решаю. – Возвращаемся на дачу. Что-то расхотелось по такой дороге домой ехать.
- Говорила тебе ведь, сразу давай останемся, - пеняет Ольга.
Я угукаю в знак согласия и, поворачивая машину, с ворчливым добродушием думаю: «Вот ведь умеет она накрутить такого, что потом черте что примерещится, да ведь все как реально-то в этот раз было».
Предчувствиям не верю, и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет:
Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.
II
Живите в доме - и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом,-
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподымаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.
III
Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью;
Бурьян чадил; кузнечик баловал,
Подковы трогал усом, и пророчил,
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил;
Я и сейчас в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.
Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла.
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
