Как-то проходя по Тверской, Изяслав Богуславский увидел незнакомого типа. Тот стоял перед бронзовым Пушкиным, эпатажно держа мятую шляпу свою на отлете. Для всякого наблюдательного человека было очевидно, что этот субъект старательно репетирует позу для собственного памятника.
Не долго думая Изяслав подошел к нему быстрым шагом и, ткнув его в грудь указательным пальцем, строго спросил:
- Ты кто?
- Я поэт, - горделиво ответствовал незнакомец.
- По-твоему я тогда ху? – растерялся от его наглости Изяслав, отчего даже употребил в разговоре английское слово.
- Ты? – продолжая вызывающе держать на отлете шляпу, язвительно переспросил тип и, посмотрев сверху вниз, будучи на целую голову выше, отрезал. – Конь в пальто.
На том, собственно говоря, их спор о поэзии и окончился.
Я в детстве заболел
От голода и страха. Корку с губ
Сдеру - и губы облизну; запомнил
Прохладный и солоноватый вкус.
А все иду, а все иду, иду,
Сижу на лестнице в парадном, греюсь,
Иду себе в бреду, как под дуду
За крысоловом в реку, сяду - греюсь
На лестнице; и так знобит и эдак.
А мать стоит, рукою манит, будто
Невдалеке, а подойти нельзя:
Чуть подойду - стоит в семи шагах,
Рукою манит; подойду - стоит
В семи шагах, рукою манит.
Жарко
Мне стало, расстегнул я ворот, лег, -
Тут затрубили трубы, свет по векам
Ударил, кони поскакали, мать
Над мостовой летит, рукою манит -
И улетела...
И теперь мне снится
Под яблонями белая больница,
И белая под горлом простыня,
И белый доктор смотрит на меня,
И белая в ногах стоит сестрица
И крыльями поводит. И остались.
А мать пришла, рукою поманила -
И улетела...
1966
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
