Дежурный ангел осторожно постучал в дверь Божьего Алькова.
И, дождавшись не очень-то довольного "Да!", тихо вошел в Опочивальню, смиренно поклонившись.
Господь по случаю воскресенья был одет в белый хитон взамен привычной рабочей робы. Он кивнул ангелу и грустно сказал:
- Хотелось бы провести этот день в безмятежности, но, судя по твоему печальному лицу, это мне вряд ли удастся. Докладывай. Что еще натворили неразумные дети мои?
- Великий Отец Вселенной, ничего слишком уж особенного там не произошло. Всё как всегда. Убийства, коррупция, лжесвидетельствования, прелюбодеяния. Вот только...
- Не тяни. Мое время слишком дорого, чтобы тратить его на лирические отступления.
- В Балтиморе протестующие негры снесли памятник Колумбу. Такое событие настолько парадоксально своей бессмысленностью, что я решил выделить его особо в утреннем докладе, Великий Отец!
- Мне говорят со всех сторон, что я и всемогущий, и всезнающий. Но, дав людям свободу воли, я добровольно ограничил степень своего участия в их делах! И лишь иногда в исключительных случаях позволяю себе вмешиваться. Когда дурость детей моих стремительно вырывается за рамки данного им разума...
У нас ведь есть параллельный мир без Америки?
- Да, Создатель. В нем Колумб добрался до Индии, переплыв океан. Его тогда спасло то, что он наткнулся на Гавайские острова и пополнил там запасы продовольствия. Иначе бы...
- Вот и хорошо. Перекинь-ка тех, кто снес памятник первооткрывателю в ту параллельку, где Америка отсутствует напрочь.
Туда, где история пошла своим путем.
Без конкистадоров, работорговцев, куклуксклана, сортиров для черных, Лютера Кинга, социальных пособий, квот в университетах для афроамериканцев, без баскетбола, джаза и легкой атлетики... Список дополни сам.
Ступай. И постарайся не тревожить меня сегодня. Отдышаться хочу после трудовых будней. А завтра опять будет работы много. Надо рассчитать совместимость новых физических констант для внесения поправок в космологические параметры, дабы исключить повторение идиотизма, творящегося на Земле.
---------------------------------------------------
После того, как памятник ненавистному расисту Колумбу был сдернут с пьедестала и растоптан мирными протестующими, на Балтимор навалилась абсолютная тьма.
А когда она рассеялась, то борцы за справедливость увидели над собой жаркое солнце, а вокруг бескрайнюю саванну с редко торчащими из нее баобабами. И первым чувством, которое они испытали в новом мире, был голод. Жуткий, нечеловеческий, нестерпимый.
И посмотрели друг на друга.
И поняли, что не смогут сдержать себя в животном порыве утолить его.
Скоро, скоро будет теплынь,
долголядые май-июнь.
Дотяни до них, доволынь.
Постучи по дереву, сплюнь.
Зренью зябкому Бог подаст
на развод золотой пятак,
густо-синим зальёт Белфаст.
Это странно, но это так.
2
Бенджамину Маркизу-Гилмору
Неподалёку от казармы
живёшь в тиши.
Ты спишь, и сны твои позорны
и хороши.
Ты нанят как бы гувернёром,
и час спустя
ужо возьмёт тебя измором
как бы дитя.
А ну вставай, учёный немец,
мосье француз.
Чуть свет и окне — готов младенец
мотать на ус.
И это лучше, чем прогулка
ненастным днём.
Поправим плед, прочистим горло,
читать начнём.
Сама достоинства наука
у Маршака
про деда глупого и внука,
про ишака —
как перевод восточной байки.
Ах, Бенджамин,
то Пушкин молвил без утайки:
живи один.
Но что поделать, если в доме
один Маршак.
И твой учитель, между нами,
да-да, дружок...
Такое слово есть «фиаско».
Скажи, смешно?
И хоть Белфаст, хоть штат Небраска,
а толку что?
Как будто вещь осталась с лета
лежать в саду,
и в небесах всё меньше света
и дней в году.
3. Баллимакода
За счастливый побег! — ничего себе тост.
Так подмигивай, скалься, глотай, одурев не
от виски с прицепом и джина внахлёст,
четверть века встречая в ирландской деревне.
За бильярдную удаль крестьянских пиров!
И контуженый шар выползает на пузе
в электрическом треске соседних шаров,
и улов разноцветный качается в лузе.
А в крови «Джонни Уокер» качает права.
Полыхает огнём то, что зыбилось жижей.
И клонится к соседней твоя голова
промежуточной масти — не чёрной, не рыжей.
Дочь трактирщика — это же чёрт побери.
И блестящий бретёр каждой бочке затычка.
Это как из любимейших книг попурри.
Дочь трактирщика, мало сказать — католичка.
За бумажное сердце на том гарпуне
над камином в каре полированных лавок!
Но сползает, скользит в пустоту по спине,
повисает рука, потерявшая навык.
Вольный фермер бубнит про навоз и отёл.
И, с поклоном к нему и другим выпивохам,
поднимается в общем-то где-то бретёр
и к ночлегу неблизкому тащится пёхом.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
