Ага, ага, явление твоему Феомиду было. Узрел он и прозрел, едрить его за пятку. Да если бы было, то... Это ещё кто как отреагирует.
Вот жил у нас во дворе Пашка. Хотя почему жил-то? Сейчас тоже есть. Ну, Паша, ну - истопником в котельной работал раньше. Будьте Любезны кличка. Чернявый был такой, мордатый. Теперь седой и тощий как шпала. Разговаривает еще как-то “из-под глыб” что ль, как сестрица Алёнушка со дна реки с братцем своим козлом Иванушкой. Редко, правда. Он, да.. То есть, я хочу сказать, что по двору-то Паша ходит регулярно: в магазин там, за хлебушком, или за кефиром, например, а живет он или не живет - непонятно. Вот если бы лежал себе смирно под забором, как раньше - то точно живой. Хотя конечно не абонент ни разу, зато на месте своем природном.
Так слушай: сидит себе Паша как-то в октябре, в позапрошлом году, у своей котельной на лавочке. Под банкой отдыхает. Природой любуется: небо чистое-чистое, а из трубы дымок, значит, валит. Уж не знаю, каким-таким гудроном он топил, но дымок всегда паршивый был - копоть одна да вонь. Но Паше-то что? Что привезли, тем и топит. И в трубку мира не дует. Даже красиво: небо синее-синее и дымок такой, что мама не горюй. Гармония - не гармония, но единство и борьба противоположностей налицо, ирбитская ярмарка. А какого улья еще кочегару надо? Пленэр, солнышко, огурчик в пупырушку. Кайф-кайфович, короче. И слетел тут к Паше ангел.
Какой, какой? Натуральный, как на иконах зафиксировано: весь в белом, с крыльями и сверкает над головой дуга высоковольтная. Паша рассказывал. Ну, под банкой, естественно. Повезло ещё, что не чёрт с копытами или навуходоносор какой зеленоватый прибыл.
И говорит ему что-то ангел, улыбается. То есть рот открывает, а не слышно ни шиша. Далеко потому что. Подлетел поближе, чтобы на ушко может быть, а тут, ирбитская ярмарка, ветерок переменился, и вестник радостный в дымок-то этот витаминный и угодил. Весь парадный вид тю-тю, естественно. Негр вылитый, а не ангел.
Прокашлялся бедняга, себя оглядел и говорит уже не шепотом, а по-настоящему так: "Quid, Paulus, а?" Ну, типа, едрить тебя за пятку, раскоптился тут непотребным, что ангела от черта не отличишь теперь. Кулаком погрозил и растворился, растаял типа.
Паша с лавки сполз, тут же поседел, и сходил, и протрезвел одновременно. Да никуда не пошел, а по-маленькому сходил. От неожиданности. Я бы на тебя посмотрел в такой-то ситуёвине. Тут не то что по-маленькому, а и увезти могут на белой карете с синими бубенцами запросто.
Ну, просох в прямом и переносном, и сильно-сильно загрустил человек. Ведь что-то же хотел сказать ему ангел, что-то важное, может даже судьбоносное, коль сам прилетел. Ведь не за тем же, чтобы объявить Пашке Будьте Любезны, что он придурок полный по жизни, - он это и сам знал. Да и все знали, что не сложилось у него планида. Экая невидаль-то? Зачем из-за этой пустяковины целого-то ангела гонять? Нет, тут что-то поболе надо было донести, может не Пашке вовсе, а всему человечеству в пашкином лице? Человек же он, хоть и чухло запойное - как не крути, а хомо, едрить его за пятку, сапиенс. В глубине души, конечно. А тут этот дым злочихучий всё торжество момента испортил. В общем кирдык натуральный.
Загрустил Пашенька по-взрослому, да так ему паскудно и муторно стало, что ни капли с того дня. Ходит только туда-сюда, как бестолковина деревянная и иногда в небо пялится. Ждет всё.
Из котельной уволился, в дворники перешел. Чтобы небо, говорит, всегда над головой ощущать. Понял? А котельная теперь на газу. Аккуратно теперь. Экологию блюдут. А то кто его знает, что в следующий раз прилетит и что скажет.
Неудачник. Поляк и истерик,
Он проводит бессонную ночь,
Долго бреется, пялится в телик
И насилует школьницу-дочь.
В ванной зеркало и отраженье:
Бледный, длинный, трясущийся, взяв
Дамский бабкин на вооруженье,
Собирается делать пиф-паф.
И - осечка случается в ванной.
А какое-то время спустя,
На артистку в Москву эта Анна
Приезжает учиться, дитя.
Сердцеед желторотый, сжимаю
В кулаке огнестрельный сюрприз.
Это символ? Я так понимаю?
Пять? Зарядов? Вы льстите мне, мисс!
А потом появляется Валя,
Через месяц, как Оля ушла.
А с течением времени Галя,
Обронив десять шпилек, пришла.
Расплевался с единственной Людой
И в кромешный шагнул коридор,
Громыхая пустою посудой.
И ушел, и иду до сих пор.
Много нервов и лунного света,
Вздора юного. Тошно мне, бес.
Любо-дорого в зрелые лета
Злиться, пить, не любить поэтесс.
Подбивает иной Мефистофель,
Озираясь на жизненный путь,
С табурета наглядный картофель
По-чапаевски властно смахнуть.
Где? Когда? Из каких подворотен?
На каком перекрестке любви
Сильным ветром задул страх Господен?
Вон она, твоя шляпа, лови!
У кого это самое больше,
Как бишь там, опереточный пан?
Ангел, Аня, исчадие Польши,
Веселит меня твой талисман.
Я родился в год смерти Лолиты,
И написано мне на роду
Раз в году воскрешать деловито
Наши шалости в адском саду.
"Тусклый огнь", шерстяные рейтузы,
Вечный страх, что без стука войдут...
Так и есть - заявляется Муза,
Эта старая блядь тут как тут.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
