Когда поэт Изяслав Богуславский однажды влюбился в туркменскую красавицу, он предложил ей перерезать друг другу вены, чтобы потоки их крови слились в любовном экстазе.
– Зачем? – удивилась простодушная прелестница.
- Я бы тогда приходил на твою могилу и наслаждался тишиной кладбища.
- Так ведь ты, кажется, себе тоже собрался резать вены, - напомнила ему черноокая собеседница.
- У меня не получится – я уже пробовал, - грустно сказал Изяслав и удивился, откуда он знает туркменский язык, но потом понял, что настоящая любовь в знании языка не нуждается, и решительно потянулся к ножу - не пропадать же втуне его задумке.
Красавица, однако, не разделила его творческого порыва и на корню пресекла возможность украсить свою жизнь поэтической находкой – вспорхнула мимолетным видением и только Богуславский ее и видел.
Вот так и случилось: встретились два незаурядных человека: она эдакая Шахерезада, а он вылитый Орфей, - словом, не пальцем деланный, - да духовных скреп меж ними не обнаружилось.
Имяреку, тебе, - потому что не станет за труд
из-под камня тебя раздобыть, - от меня, анонима,
как по тем же делам - потому что и с камня сотрут,
так и в силу того, что я сверху и, камня помимо,
чересчур далеко, чтоб тебе различать голоса -
на эзоповой фене в отечестве белых головок,
где на ощупь и слух наколол ты свои полюса
в мокром космосе злых корольков и визгливых сиповок;
имяреку, тебе, сыну вдовой кондукторши от
то ли Духа Святого, то ль поднятой пыли дворовой,
похитителю книг, сочинителю лучшей из од
на паденье А.С. в кружева и к ногам Гончаровой,
слововержцу, лжецу, пожирателю мелкой слезы,
обожателю Энгра, трамвайных звонков, асфоделей,
белозубой змее в колоннаде жандармской кирзы,
одинокому сердцу и телу бессчетных постелей -
да лежится тебе, как в большом оренбургском платке,
в нашей бурой земле, местных труб проходимцу и дыма,
понимавшему жизнь, как пчела на горячем цветке,
и замерзшему насмерть в параднике Третьего Рима.
Может, лучшей и нету на свете калитки в Ничто.
Человек мостовой, ты сказал бы, что лучшей не надо,
вниз по темной реке уплывая в бесцветном пальто,
чьи застежки одни и спасали тебя от распада.
Тщетно драхму во рту твоем ищет угрюмый Харон,
тщетно некто трубит наверху в свою дудку протяжно.
Посылаю тебе безымянный прощальный поклон
с берегов неизвестно каких. Да тебе и неважно.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
