Когда поэт Изяслав Богуславский однажды влюбился в туркменскую красавицу, он предложил ей перерезать друг другу вены, чтобы потоки их крови слились в любовном экстазе.
– Зачем? – удивилась простодушная прелестница.
- Я бы тогда приходил на твою могилу и наслаждался тишиной кладбища.
- Так ведь ты, кажется, себе тоже собрался резать вены, - напомнила ему черноокая собеседница.
- У меня не получится – я уже пробовал, - грустно сказал Изяслав и удивился, откуда он знает туркменский язык, но потом понял, что настоящая любовь в знании языка не нуждается, и решительно потянулся к ножу - не пропадать же втуне его задумке.
Красавица, однако, не разделила его творческого порыва и на корню пресекла возможность украсить свою жизнь поэтической находкой – вспорхнула мимолетным видением и только Богуславский ее и видел.
Вот так и случилось: встретились два незаурядных человека: она эдакая Шахерезада, а он вылитый Орфей, - словом, не пальцем деланный, - да духовных скреп меж ними не обнаружилось.
В старом зале, в старом зале,
над Михайловской и Невским,
где когда-то мы сидели
то втроем, то впятером,
мне сегодня в темный полдень
поболтать и выпить не с кем —
так и надо, так и надо
и, по сути, поделом.
Ибо что имел — развеял,
погубил, спустил на рынке,
даже первую зазнобу,
даже лучшую слезу.
Но пришел сюда однажды
и подумал по старинке:
все успею, все сумею,
все забуду, все снесу.
Но не тут, не тут-то было —
в старом зале сняты люстры,
перемешана посуда, передвинуты столы,
потому-то в старом зале
и не страшно и не грустно,
просто здесь в провалах света
слишком пристальны углы.
И из них глядит такое,
что забыть не удается, —
лучший друг, и прошлый праздник, и —
неверная жена.
Может быть, сегодня это наконец-то разобьется
и в такой вот темный полдень будет жизнь разрешена.
О, вы все тогда вернитесь, сядьте рядом, дайте слово
никогда меня не бросить и уже не обмануть.
Боже мой, какая осень! Наконец, какая проседь!
Что сегодня ночью делать?
Как мне вам в глаза взглянуть!
Этот раз — последний, точно, я сюда ни разу больше...
Что оставил — то оставил, кто хотел — меня убил.
Вот и все: я стар и страшен,
только никому не должен.
То, что было, все же было.
Было, были, был, был, был...
1987
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
