Дело в том, что нос растёт!
Все органы и части тела сформировались и живут себе, и служат. Изнашиваются, конечно, стареют, теряют тонус – но не нос! Он живёт, как молодой мустанг – фырчит, по-своему бьёт копытом посредством чиха, сопливеет, когда хочет мстить, лезет в чужие дела и получает кулаком, нюхает, что ни попадя, морщится из вредности – короче говоря, шишка на ровном месте!
Когда я была маленькая, то очень переживала, что нос такой огромный. Мать успокаивала: «Хороший носик, аккуратненький!» - « Ага, аккуратненький! Это танк посредине лица…». В молодости щечки округлились, глазки заблестели, губки припухли, и этот гад потерял свою величавость. Но со временем « феникс» восстал из пепла и начала помаленьку расти. Что с ним я только ни делала: темным тональником покрывала, очки спускала на самый кончик, большим и указательным пальцем прижимала ноздрю к ноздре – толку ноль!
Смотрю на девчонок в телевизоре, которые хвалятся «грудь сделала, нос сделала» и думаю: « Подожди, придёт время, он тебя так сделает!» Когда начнёт расти…
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, - гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли -
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, - туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
