Зайдет про воровство речь при мне, я молчу себе в тряпочку, не бросаю в чужой огород камушки – уж больно скользкая эта тема. Что и не удивительно – рыльце у самого в пушку.
Мало того, стоит только вспомнить кое-какие случаи из собственной жизни, так сразу вижу, криминальные наклонности во мне еще в детстве откровенно присутствовали, и никуда они, похоже, не делись, а лишь придавленные разного рода "нельзя" затаились на время, выжидая удобного случая, чтоб явиться во всей неприглядной красе на свет божий.
Простой вот пример: родители как-то пошли в гости и взяли меня с собой.
У приятеля отца, у которого собралась компания отметить уж не помню какое событие, оказался сын, примерно моего возраста. Только взрослые уселись за праздничный стол, мальчишка говорит мне:
- Айда на улицу, - и сует в руку проволочку.
- Это зачем? – спрашиваю с любопытством.
- Рыбу в магазин привезли, - отрезал он и в дверь.
Я за ним, хотя ничего не понял, но чувствую, приключение ждет впереди, и с ходу в азарт вошел.
Надо бы сказать теперь, что на первом этаже того дома располагался гастроном. Само собой, товар в него завозили со стороны двора.
И вот вышли мы из подъезда только, мой вожатый глянул на бочки, одиноко стоявшие у задней двери в магазин и сразу к ним. Понятно, я следом.
Память о ядреном вперемежку с пряностями соленном духе, что источали те пузатые сосуды из дерева, по сей день кровь будоражит.
У одного из них мальчишка остановился, загнул один край своей проволоки наподобие крючка, сунул ее в щель между клепками, вытащил из бочки кильку и тут же в рот.
Я стоять истуканом не стал, сейчас же последовал примеру нового друга и через какую-нибудь секунду другую уже наслаждался вкусом первой добычи.
Однако только успели мы разжиться по три четыре рыбки на брата, как из двери магазина выходит какой-то угрюмого вида мужчина, гаркает во всю ивановскую:
- Я вас сейчас шпана малолетняя, - и к нам.
Мы сломя голову врассыпную кто куда. Помню, бежал я со всех ног, но не страх испытывал, что меня догонят, а жалость, что не успел выхватить из бочки последнюю рыбку. То ли крупная она оказалась, что не пролезла в щель, то ли зацепил ее неудачно, только пришлось ее оставить вместе с проволокой в бочке.
И сегодня меня не то настораживает, что воровал я копеечную кильку, а то, что до сих пор кажется, что вкусней ее никогда ничего не ел.
А. Чегодаев, коротышка, врун.
Язык, к очкам подвешенный. Гримаса
сомнения. Мыслитель. Обожал
касаться самых задушевных струн
в сердцах преподавателей – вне класса.
Чем покупал. Искал и обнажал
пороки наши с помощью стенной
с фрейдистским сладострастием (границу
меж собственным и общим не провесть).
Родители, блистая сединой,
доили знаменитую таблицу.
Муж дочери создателя и тесть
в гостиной красовались на стене
и взапуски курировали детство
то бачками, то патлами брады.
Шли дни, и мальчик впитывал вполне
полярное величье, чье соседство
в итоге принесло свои плоды.
Но странные. А впрочем, борода
верх одержала (бледный исцелитель
курсисток русских отступил во тьму):
им овладела раз и навсегда
романтика больших газетных литер.
Он подал в Исторический. Ему
не повезло. Он спасся от сетей,
расставленных везде военкоматом,
забился в угол. И в его мозгу
замельтешила масса областей
познания: Бионика и Атом,
проблемы Астрофизики. В кругу
своих друзей, таких же мудрецов,
он размышлял о каждом варианте:
какой из них эффектнее с лица.
Он подал в Горный. Но в конце концов
нырнул в Автодорожный, и в дисканте
внезапно зазвучала хрипотца:
"Дороги есть основа... Такова
их роль в цивилизации... Не боги,
а люди их... Нам следует расти..."
Слов больше, чем предметов, и слова
найдутся для всего. И для дороги.
И он спешил их все произнести.
Один, при росте в метр шестьдесят,
без личной жизни, в сутолоке парной
чем мог бы он внимание привлечь?
Он дал обет, предания гласят,
безбрачия – на всякий, на пожарный.
Однако покровительница встреч
Венера поджидала за углом
в своей миниатюрной ипостаси -
звезда, не отличающая ночь
от полудня. Женитьба и диплом.
Распределенье. В очереди к кассе
объятья новых родственников: дочь!
Бескрайние таджикские холмы.
Машины роют землю. Чегодаев
рукой с неповзрослевшего лица
стирает пот оттенка сулемы,
честит каких-то смуглых негодяев.
Слова ушли. Проникнуть до конца
в их сущность он – и выбраться по ту
их сторону – не смог. Застрял по эту.
Шоссе ушло в коричневую мглу
обоими концами. Весь в поту,
он бродит ночью голый по паркету
не в собственной квартире, а в углу
большой земли, которая – кругла,
с неясной мыслью о зеленых листьях.
Жена храпит... о Господи, хоть плачь...
Идет к столу и, свесясь из угла,
скрипя в душе и хорохорясь в письмах,
ткет паутину. Одинокий ткач.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
