У нас на втором этаже, как заходишь на площадку – слева, живёт неугомонный сатир. Ему восемьдесят, он вдовец.
Вот описание внешности: метр с шапкой, квадратный, лысый, во рту два ряда зубов «под золото»; он заправляет рубаху-«ковбойку» в брюки, затягивается ремнём, а из наполовину расстегнутого гульфика постоянно торчат бантиком концы рубахи.
Старый развратник находится при должности – старший по подъезду. В его обязанности входит собирать деньги за пользование домофоном.
Пришёл тут как-то за оплатой, пока я расписывалась в тетрадке, возвышаясь на голову над ним, он положил свой лысый кочанчик мне на грудь. Хоть бы грудь-то правда была с подушку, а то ведь так, думочка детская! Я его щёлкнула по темечку слегка, он отпрянул и спрашивает: «Ты что пьёшь – вино или коньяк?»
« Идите с Богом, - ответила я вежливо, а он говорит: «Я стихи твои обнаружил в газете, приходи мне почитаешь, знаешь, какой я ласковый! Я баклажаны с огорода привёз. Много. Я тебе один-два дам. Икру сделаешь себе».
Мне грустно. Жалко деда. Но, к сожалению, он не в моём вкусе…
Сигареты маленькое пекло.
Тонкий дым разбился об окно.
Сумерки прокручивают бегло
Кроткое вечернее кино.
С улицы вливается в квартиру
Чистая голландская картина -
Воздух пресноводный и сырой,
Зимнее свеченье ниоткуда,
Конькобежцы накануне чуда
Заняты подробною игрой.
Кактусы величественно чахнут.
Время запираться и зевать.
Время чаепития и шахмат,
Кошек из окошек зазывать.
К ночи глуше, к ночи горше звуки -
Лифт гудит, парадное стучит.
Твердая горошина разлуки
В простынях незримая лежит.
Милая, мне больше длиться нечем.
Потому с надеждой, потому
Всем лицом печальным человечьим
В матовой подушке утону.
...Лунатическим током пронизан,
По холодным снастям проводов,
Громкой кровельной жести, карнизам
Выхожу на отчетливый зов.
Синий снег под ногами босыми.
От мороза в груди колотье.
Продвигаюсь на женское имя -
Наилучшее слово мое.
Узнаю сквозь прозрачные веки,
Узнаю тебя, с чем ни сравни.
Есть в долинах великие реки -
Ты проточным просторам сродни.
Огибая за кровлею кровлю,
Я тебя воссоздам из ночей
Вороною бездомною кровью -
От улыбки до лунок ногтей.
Тихо. Половицы воровато
Полоснула лунная фольга.
Вскорости янтарные квадраты
Рухнут на пятнистые снега.
Электричество включат - и снова
Сутолока, город впереди.
Чье-то недослышанное слово
Бродит, не проклюнется в груди.
Зеркало проточное померкло.
Тусклое бессмысленное зеркало,
Что, скажи, хоронишь от меня?
Съежилась ночная паутина.
Так на черной крышке пианино
Тает голубая пятерня.
1973
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
